Мифы и легенды Огненной дуги - Валерий Николаевич Замулин

Поэтому основная часть потерь её частям была нанесена именно в первые двое суток Курской битвы.

69-я армия генерал-лейтенанта В.Д. Крючёнкина обороняла район станции с апреля 1943 года. В ночь на 15 июля половина её сил – 48-й ск генерал-майора 3.3. Рогозного – была окружена 2-м тк СС и 3-м тк противника. Однако благодаря героизму красноармейцев и командиров, а также помощи 5-й гв. ТА войска Рогозного вышли из наметившегося котла, хотя и с большим трудом и существенными потерями. Отход корпуса с рубежей рек Липовый Донец и Северский Донец был предрешён общим ходом боевых действий. Его соединения полностью выполнили поставленную перед ними задачу. Однако высокие потери не позволили им и далее сдерживать противника. Оставление междуречья оказалось в конечном счёте в большей степени более выгодно 69-й А, чем противнику. Во-первых, протяжённость линии фронта на этом участке сократилась более чем в два раза, за счёт этого 69-я А уплотнила оборону. Во-вторых, появилась возможность отвести в тыл на отдых и на укомплектование дивизии, превратившиеся по численности в стрелковые полки. Но самое главное – удалось избежать лишних жертв. Хотя и те, что понёс корпус Рогозного, оказались существенными.

За 16 июля только пять дивизий 48-го ск, без учёта корпусных частей, лишились 18 958 бойцов и командиров (из них безвозвратно – 12 630), в том числе за семь дней боёв на прохоровском направлении – 14 022! (Подробнее цифры убыли личного состава в 48 ск показаны в таблице № 10.) Однако эти данные лишь предварительные, то есть по состоянию на утро 16 июля, когда ситуация с выходом войск из «мешка» ещё не прояснилась. Через несколько дней эти данные существенно возросли. К сожалению, не по всем дивизиям удалось найти отчётные материалы. Обнаружен лишь документ штаба 375-й сд от 28 июля с данными о её безвозвратных потерях с 1 по 20 июля. В них указано, что на 20 июля пропавшими без вести числилось 2718 человек[679], хотя на 16 июля таковых было только 32. Учитывая, что за всю Курскую оборонительную операцию 375-я сд только однажды была в «кольце», в ночь с 14 на 15 июля, а её штаб до 15 июля донёс лишь о 18 военнослужащих, местонахождение которых было ему неизвестно, можно с уверенностью утверждать: остальные 2700 человек – это те, кто погиб или был пленён немецкими войсками южнее Прохоровки при выходе из окружения. Среди них значительная часть офицеров, в том числе начальник связи дивизии, два командира полка (1241, 1243 сп), два командира батальона, ряд командиров рот и взводов[680]. Следовательно, по неполным данным убыль личного состава корпуса Рогозного с 10 по 16 июля составила 74 % от общих потерь за весь период с 1 по 16 июля.

Таким образом, соединения и части трёх советских армий, участвовавших в сражении на прохоровском направлении, в общей сложности потеряли 40 086 бойцов и командиров, причем более 60 % из них – безвозвратно.

Обобщая различные аналитические оценки, к основным причинам высоких потерь войск Воронежского фронта в районе Прохоровки можно отнести следующие. Прежде всего отсутствие у военачальников достаточного опыта в применении и руководстве таким крупным объединением, как танковая армия однородного состава, в оборонительной операции (к тому же перед самым вводом в сражение 5-й гв. ТА была усилена двумя танковым соединениями – 2-м и 2-м гв. Ттк). Напомним, эти формирования для Красной Армии были новыми, они начали создаваться лишь с февраля 1943 года и впервые были опробованы в боях именно на Курской дуге. Отсюда и многие недостатки в организации боевых действий: поспешность при вводе в сражение, слабая работа разведки и как следствие – низкая эффективность артиллерийской подготовки и поддержки, недостаточное взаимодействие с действующими впереди войсками, а также между соединениями и частями в ходе боя, особенно с артиллерией и авиацией.

В отдельных источниках отмечается, что многие командиры танковых соединений и частей в боях под Прохоровкой действовали совсем не так, как этого требовал приказ наркома обороны СССР № 325 от 16 октября 1942 года. В этом документе осуждалась практика танковых атак без должных артиллерийской поддержки и авиационного прикрытия, без проведения разведки противника и местности и отмечалось: «Танки не выполняют своей основной задачи уничтожения пехоты противника, а отвлекаются на борьбу с танками и артиллерией противника. Установившаяся практика противопоставлять танковым атакам противника наши танки и ввязываться в танковые бои является неправильной и вредной»[681]. Если бы не была известна дата этого документа, то вполне можно было бы заключить, что это характеристика того, что произошло под Прохоровкой в полосе наступления 5-й гв. ТА 12 июля 1943 года. То есть недостатки, отмечавшиеся в приказе наркома обороны, к началу Курской битвы не были ликвидированы, хотя прошёл почти целый год после его подписания.

Слабую помощь войскам под Прохоровкой оказывала разведка. Командиры соединений и частей, особенно танковых, уделяли мало внимания организации работы разведорганов, разведчики часто не получали конкретных задач, использовались не по прямому предназначению, ставились в общий строй[682]. Своевременное получение информации от впереди действующих войск не было налажено. Дело доходило до боёв между своими частями[683].

Артиллерия фронта сыграла большую роль в отражении удара противника. Однако в ходе оборонительной операции вынужденный отход войск под давлением превосходящих сил неприятеля приводил к частой смене огневых позиций, что, в свою очередь, при ограниченных возможностях автотранспорта приводило к недостатку подвоза боеприпасов в самые ответственные моменты боя. Ввод в бой 5-й гв. ТА не сопровождался достаточной артиллерийской подготовкой. Для её проведения было выделено около 190 орудий калибром свыше 76-мм, в том числе 66 122-мм, 152-мм и 203-мм гаубиц группы артиллерии дальнего действия. Часть этих сил использовалась для нанесения удара не только в полосе 18-го и 29-го тк, но и 2-го гв. Ттк. Таким образом, на фронте примерно 10 км средняя плотность орудий составила максимум 19–20 орудий на 1 км фронта. Эффективность огня артиллерийской группировки была значительно снижена из-за отсутствия данных артиллерийской разведки о районах сосредоточения войск противника и плохо организованного взаимодействия артиллерии усиления со штабом армии.

Авиация 2-й и 17-й воздушных армий в ходе оборонительной операции содействовала наземным войскам фронта в отражении ударов противника. Однако её действия по поддержке наступающих танковых соединений при нанесении контрудара 12 июля