Осень добровольца - Григорий Степанович Кубатьян

Позже мне рассказали, что общественная организация чеченских матерей устроила антивоенный митинг в Грозном. Женщины протестовали против призыва их сыновей на фронт. Строгие власти республики разыскали этих сыновей, прятавшихся по деревням, и отправили в добровольцы. А чтобы молодые бунтари-добровольцы не сбежали, к ним приставили охрану.

Возвращаемся в лагерь уже в темноте.

Работа на стройке мне понравилась. Кирпичи я не ломал, даже спас некоторое количество, сменив возле штабеля раздражённого сослуживца. Пусть неказист кирпич и родился инвалидом — но мы же не кидаем больных детей с обрыва, не в Спарте живём! Если класть кирпич бережно и аккуратно, то и он послужит. Так что мы с парнями сделали полезное дело, и теперь можем рассказывать, что помогали строить Российский университет спецназа.

★ ★ ★

Физический труд меня никогда не пугал.

В детстве я помогал на даче — копал землю, приколачивал доски, таскал тяжелые вёдра с торфом и песком. Когда поступил в институт, работал охранником и грузчиком на складе.

Шли девяностые годы — весёлое безумие. Именно тогда на складе промышленной химии мне предложили заняться химией всерьёз. Я согласился сразу, хотя ничего в этом не понимал.

В школе у меня по химии была «тройка». Из всего курса помню, что наша молодая учительница не носила лифчик под тонким свитером. Это был единственный урок в школе, на котором хулиганы садились не на задние парты, а на передние. Если бы знал, как всё повернётся, — учился бы лучше.

Меня вызвал шеф:

— Поедешь в Челябинск в командировку. С тобой будет Толстый Коля, присмотри за ним, он любит выпить. И Душный Алик. Присмотрит за вами обоими, но с Аликом будь осторожнее: очень хитрый.

Институтская учёба была в разгаре, но от поездки я отказаться не мог: шеф платил хорошие деньги.

Мы работали мародёрами. Ездили по оставшимся без заказов, полузаброшенным заводам и скупали за бесценок ненужные химреактивы, редкие металлы и списанное оборудование. В Петербурге всё это красиво упаковывалось и продавалось как новое компаниям, оживавшим после перестроечного шока.

Ехать на поезде до Челябинска — два дня. Толстый Коля взял жареную курицу, палку колбасного сыра, банку маринованных грибов, нарезной батон и две бутылки водки. С некоторой тревогой я глядел на бутылки, ведь нас было даже не трое. Душный Алик на поезд не пришёл, он выпросил у шефа 200 долларов и взял билет на самолёт. К счастью, в наше купе подсели два зоотехника и у Коли появилась достойная компания. А я за время пути узнал про рогатый скот больше, чем за всю остальную жизнь.

В Челябинске мы отправились в гостиницу «Малахит», самую многоэтажную в городе. Из её окон открывался вид на мутноватую реку Миасс.

— Мужчины, вы откуда? — спросили дежурящие на этаже девушки.

Они были ярко накрашены и одеты в блестящее. Сидели втроём на узком диване и были похожи на проституток.

— Из Петербурга, — вежливо ответил я.

Проститутки одобрительно захихикали.

Мы с Толстым Колей заселились в двухместный номер. Отдельный полагался лишь Алику, который должен был прилететь позже.

Я купил телефонный справочник и начал обзванивать предприятия, а затем, не теряя времени, отправился по заводам. Металлургический, Механический, Трубопрокатный, Тракторный, Электродный… В химии я разбирался плохо, но у меня была шпаргалка со списком нужных реактивов. Почти везде можно было найти «неликвид».

— Покупаете? За деньги? — радовались сотрудницы отделов снабжения. — Пожалуйста, забирайте. А нельзя сделать, чтобы часть денег шла через кассу, а часть наличными?

Я ещё не умел, как Толстый Коля, хитро прищуриваться и дёргать глазом, поэтому просто соглашался, что да, мы со всеми так и работаем.

Заводские склады были похожи на пещеру Али-Бабы. Сотрудницы сами не представляли, что именно отдают. Здесь была старая аппаратура, из которой можно было извлечь золотые и серебряные контакты, банки с редкими и редкоземельными металлами, мешки с реактивами. Главное — не перепутать мелкие буквы на пакете: «ч.» — чистый, «х.ч.» — химически чистый. Вроде похоже, а разница в цене — огромная. И ещё, если пакет с надписью «х.ч.» разорван, то это уже другая квалификация — «технический», он вообще ничего не стоит.

На очередном заводе, обо всём договорившись, я зашёл в столовую. Еда в заводских столовых была сытной, а цены низкими. Я взял котлету с пюре и капустным салатом на пластиковой тарелке, а компот мне налили в баночку из-под детского питания.

— Куда делась посуда? — удивился я.

— Продал предыдущий начальник, — флегматично ответили мне.

Все собравшиеся в столовой пили из таких баночек.

Асфальт на заводском дворе был в ямах. Все они были засыпаны металлоизделиями. Такой ремонт я встречал часто. На трубном заводе ямы засыпали обрезками труб, на абразивном — осколками шлифовальных дисков.

Дым из заводских труб смешивался с низкими тучами. И было непонятно: то ли природа накинула на город ватное одеяло, то ли его натянули люди. Кое-где лежал первый снег. Не белого, а угрюмо-серого цвета. Я наступил на снег ботинком, надеясь, что проступит белизна. Но нет, внутри снег тоже был серый.

Вечером я вернулся в гостиницу. В комнате никого не было. Через пару часов вернулся мрачный Коля, от него несло перегаром.

— Челябинские менты спалили! — заявил он. — Зашёл отлить в кусты, а они выскакивают. Наверное, в засаде сидели. Хулиганство, говорят, непотребство. Вы в своём культурном Петербурге такого себе не позволяете, чтобы в публичном месте это самое. Вот вам штраф, чтобы никогда больше… Хорошо, не обыскивали, только паспорт проверили. У меня все деньги с собой. Вот бы попал, если б нашли!

Коля грузно опустился в кресло и с серьёзным видом посмотрел на меня:

— Отсюда мораль: деньги в гостинице не оставляй: украдут. По городу с ними не шляйся: отберут. Повсюду бандиты и мошенники. И главное… — Коля поднял указательный палец и поводил им из стороны в сторону: —…не напивайся!

Утром в гостинице объявился Душный Алик. Маленький, круглый, деловой. Алик торговал валютой, драгоценными металлами и подержанными швейцарскими часами. В общем, всем, что стоило денег.

— Так! Времени не теряем. Пошли-пошли.

Мы разбежались по заводам. В этот день мне повезло ещё больше. Я притащил в гостиницу небольшие, но тяжёлые банки с цезием, церием, ртутью и ещё какой-то дорогой и ядовитой химической редкостью. Если судить по каталогу, сходил не зря — шеф обрадуется. Банки были пыльными, я помыл их с мылом и поставил сушиться на сливном бачке. Реактивы довольно заблестели этикетками с черепами на