Son Торвальда - Сын Торвальда

Но Рак уже начал рассказывать, как тот бой выглядел с его стороны: пока обе стороны поливали друг друга огнём, он старался работать по огневым вспышкам во тьме. Тут начались странные хлопки.

– Сначала, – говорит, – я даже не понял: один, второй. Но когда их прозвучало больше десяти, начал напрягаться. По звуку было похоже на подствольный гранатомёт. Значит, спрятались в поле, значит, близко подошли. С их точек подствол не долетает. А я уже разрядил всю ленту. Тут прибегает Сын Торвальда с выпученными глазами и говорит: «У меня гранаты кончились! Дай ещё!»

И в этот момент выяснились маленькие подробности. Оказывается два пьяных бойца ВСУ решили поиграть в бойцов SAS[12]. Пришли они не на наш пост, а на соседний. Они подползли к окопу и начали спорить, кто первый из них будет прыгать в окоп. В это время боец армии ДНР, который только пришёл на службу, без боевого опыта, сидел в этом окопе и слышал их спор. Боец медленно, седея, снял предохранитель и дождался, пока оппоненты определятся.

Один всушник перепрыгнул через него, за что получил половину магазина в спину. Вторую половину он выпустил «по-сомалийски»[13] в сторону противника, удачно его зацепив. Тот, конечно, пытался отползти, но быстро отдал Богу душу.

Пока тела противника лежали и ждали комиссию сверху, с их ног подозрительно быстро исчезла хорошая натовская обувь.

Почему я тогда начал стрелять в темноту?.. Когда начался общий кипиш, ваш покорный слуга подумал, что напали именно на наш пост, поэтому героически отстреливался и потратил на это ящик гранат Ф–1. В целом мы все сделали правильно: прочесали зелёнку стрелковым огнем на случай, если кто-то собирался выручать побратимов.

К тому времени как Рак закончил рассказ, мясо уже прожарилось достаточно, и мы, разделив его, начали трапезу. Мне исполнилось всего девятнадцать лет, и как же быстро летит наша жизнь. Интересно, увижу ли я ещё мирное время, а если увижу, смогу ли в нём жить?

То лето пролетело очень быстро, но самым запоминающимся и сохранившимся в моей памяти сквозь года был день 31 августа. Он запомнится мне на всю оставшуюся жизнь. Но в то утро об этом факте мне было неизвестно.

В 8:00 меня объявили дежурным по роте, впервые за всё время службы. Внутри меня всё кричало о том, что сегодня случится какой-то глобальный звездец. Разгневанный Сын Торвальда ходил и каждому из командиров объяснял, что точно что-то случится. Но делать было нечего: никто ко мне не прислушался.

Все командиры в этот день взяли и уехали на свадьбу одного из них, оставив меня за старшего. В 10 часов ко мне подошёл Спец, который попросил прикрыть его небольшой СОЧ (попросился втайне съездить к возлюбленной).

На базе была полнейшая тишина, и только несколько мух в столовой издавали противное жужжание, будучи прилепленными к липкой ленте, что свисала с потолка.

– Посмотри, какая тишина, вот видишь, а ты боялся дежурства, – сказал Спец мне на прощание и ушёл.

Я остался один в командирской, ходил из стороны в сторону, думая, откуда мне сегодня прилетит, ибо моё чутьё редко меня обманывало. Во дворе под палящим солнцем тоже никого не было, все лениво дремали в кубриках. К слову, армейского дебилизма у нас не было и в помине – никакого подъёма в 6 утра, командиры понимали, что нужно делать упор на качество работы, а не на формализм.

И вот в районе тридцати минут давящую тишину прервал звонок телефона.

– Дежурный по роте сержант Сын Торвальда слушает.

Грубый сиплый голос в трубке ответил:

– СЕРЖАНТ, ОБЪЯВЛЯЙ БОЕВУЮ ТРЕВОГУ И СБОР ЛИЧНОГО СОСТАВА, БЛОКИРУЙ БЛИЖАЙШУЮ ДОРОГУ, УСТРОЙ ДОСМОТР КАЖДОГО АВТОМОБИЛЯ, ОБО ВСЕХ ПРОИСШЕСТВИЯХ НЕМЕДЛЕННО ДОКЛАДЫВАТЬ. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ, СЫНОК?!

Началось, бл…

Закричал во весь голос:

– Рота, боевая тревога!

Из кубриков начали появляться сонные люди, сперва подумав, что я шучу. Но когда я дрожащими от адреналина руками начал вскрывать оружейную комнату, улыбаться все перестали и начали осознавать всю серьёзность ситуации. Пока я выдавал оружие, другой рукой звонил по телефону всем командирам. Там уже знали и что есть мочи мчали обратно на базу.

Патруль выставил за пятнадцать минут, отдав им одну из своих раций. Доклады от них были каждые десять минут.

– Что случилось-то? – спросил меня кто-то из толпы.

К этому времени я зашёл в местный паблик города, в котором новость с пометкой «Молния» сообщала о предполагаемой гибели Александра Захарченко. Теперь стало понятно, что произошло. Отделение с другой рацией я отправил подальше от части, в лесополосу. Меня всегда раздражал сбор всех на местах постоянной дислокации. В моей голове нас собирали там, чтобы убить всех сразу ударами артиллерии. К главе ДНР я относился нейтрально, он пару раз посещал мое подразделение, привозя с собой б/к и гуманитарку.

Спец примчался раньше командиров, что спасло и меня, и его. Несмотря на то, что ненавижу эту фразу всем сердцем, в тот момент я её всё-таки озвучил:

– Ну я же говорил… А вы мне не пове-рили.

Командир приехал как раз вовремя к общему звонку комбрига. Кроме отборного мата он объявил о гибели главы республики, а также о том, что противник поднял свои части по тревоге. Не исключена провокация.

Ротный посмотрел на меня и сказал:

– О чём я только думал, когда оставил ребёнка здесь без присмотра…

Он заменил меня на посту сержантом из другого отделения. Тут на горизонте появился весьма удивлённый Рак с телефоном. Звонила наша смена: по их докладу, в Марьинке был отчётливо слышен массовый гул бронетехники. Прогревают танки.

Наше отделение ушло в группу под названием «мальчики по вызову»: мне выдали несколько одноразовых труб[14], началась ночь ожидания. До позиции ехать было минут двадцать пять. Транспорт определили: УАЗ и синяя «девяносто девятая». Поделились на двойки. Я пошёл к себе на второй этаж в кубарь ждать распоряжений и играть в Xbox, который привёз из дома. Другое отделение взяло на себя обязанности патруля. Спал в обуви и бронежилете, очень некомфортно. Даже сквозь сон чувствовалась всеобщая нервозность.

Несмотря на всё произошедшее, худшего не случилось, а утром мы просто собрались и поехали