Штрафники против асов Люфтваффе. "Ведь это наше небо..." - Георгий Савицкий

«Фокке-Вульфы» ринулись вниз, пытаясь перехватить атакующие «Яковлевы», но две пары звена штрафников-истребителей, умело маневрируя «ножницами», сами контратаковали неуклюжие тяжелые «флюгъягеры» гитлеровцев.

Александр Волин научился бить «Фокке-Вульфы-190» еще в огненном небе Сталинграда, где и произошел перелом в великой битве Великой Отечественной войны. Тогда немцы раструбили о своем «чудо-оружии», призванном своим бронированием и мощным арсеналом завоевать превосходство в воздухе.

Им это не удалось, несмотря на браваду доктора Геббельса.

Тогда еще бывший старший лейтенант, разжалованный в рядовые летчики-штрафники, Александр Волин вместе со своим ведомым Георгием Туманишвили охотились за FW-190A4 и сбили его. Причем пилот, ас-«эксперт», имеющий более полусотни побед, попал в плен.

Так что сейчас капитан Волин лишь зло усмехнулся, искривив сведенные перегрузкой губы, — уж он-то знал, как найти управу на немецкое летающее «Вундерваффе»[20]. Ручку управления — вправо, правая нога давит педаль руля поворота. Як-9 послушно закладывает глубокий вираж. «Фокке-Вульф» проносится мимо, бесцельно расплескивая потоки раскаленной стали и свинца из пушек и пулеметов. Переворот через крыло — и вот уже Як-9 заходит в хвост лобастому и неповоротливому немецкому истребителю. Лобастый силуэт с широкими, угловатыми, словно бы обрубленными крыльями вписывается в концентрические круги коллиматорного прицела.

Александр Волин давит на гашетки пушки и крупнокалиберного пулемета. Двойная огненная трасса расплескивает пламя попаданий-по капоту и центроплану FW-190A4. Немецкий тяжелый истребитель словно бы натыкается на невидимую стену, «клюет носом » и, перевернувшись через крыло, входит в штопор, разматывая за собой угольно-черный шлейф дыма.

Вообще-то немецкие истребители больше мешали друг другу в воздушной свалке, чем пытались вести организованный бой. Каждый из «экспертов» люфтваффе хотел «набить» как можно больше жертв для будущего Рыцарского креста. Но, когда «дело запахло керосином» из пробитых баков[21], все те же «эксперты» старались спрятаться друг за дружку.

Создавалось впечатление, что все эти «фоны-бароны» изрядно разбавлены молодняком. И хоть качество летного обучения курсантов в летных школах и центрах подготовки Третьего рейха оставалось традиционно высоким (минимум двести часов налета на боевом истребителе), все же боевой опыт не заменишь ничем.

* * *

Тем временем в небесный квадрат, где разгорелся воздушный бой, снова ворвалась восьмерка «красноносых» «Аэрокобр».

— Я — «Борода»! Прием, идем к вам на смену! — раздался в наушниках летчиков густой бас Вадима Фадеева, самого отчаянного крылатого бойца Шестнадцатого гвардейского истребительного авиаполка.

Высокий, широкоплечий — косая сажень, Вадим Фадеев отличался веселым нравом и гусарской бесшабашной удалью.

Наиболее ярко раскрыть характер волжского богатыря может такая — невероятная на первый взгляд — история. Однажды, еще в начале войны, во время боев за Ростов его сбили, и пришлось идти на вынужденную посадку. Подбитый истребитель приземлился на брюхо неподалеку от нашего переднего края. Самостоятельно устранив неисправность, Вадим Фадеев пошел искать горючее для самолета и забрел в окопы пехотной роты.

— Что вы сидите здесь, как кроты? Немцы вон, греются в хатах, деревню захватили, — спросил, разгорячившись, Фадеев.

— Так у него сила, — возразил молоденький лейтенант. — Там и артиллерия, и минометы…

— А у вас что — огня нет? — разгорячился еще больше Фадеев. — У меня вон какая пушка! А у вас пулеметы…

…И не успели пехотинцы опомниться, как верзила в зеленом комбинезоне, в шлеме с поднятыми на лоб очками, с планшетом, болтавшимся у бедра, вскочил на бруствер окопа и закричал во все свое богатырское горло:

— За мной! Бей фашистов!

Потрясая пистолетом, он вдруг запел залихватскую песенку:

Как на нашей речке

Плыли три дощечки!…

Всем стало смешно, и чувство страха как-то отодвинулось… Атака, предпринятая так внезапно, имела неожиданный успех: немецкие офицеры никак не ожидали, что русские попытаются выбить их из деревни, и оставили в окопах лишь небольшую группу наблюдателей, отпустив остальных солдат греться в избах… После короткой рукопашной схватки рота закрепилась в деревне, представлявшей собой немаловажный узелок дорог[22]. За этот «наземный» бой летчик Вадим Фадеев получил орден Красного Знамени.

А сейчас «Аэрокобры» Вадима Фадеева, используя покрышкинскую тактику воздушного боя, атаковали оставшиеся «Фокке-Вульфы-190». Немецкие «эксперты» оказались в крайне невыгодном положении.

С одной стороны на них наседали верткие и скоростные Як-9 летчиков-штрафников, а с другой — угрожали мощными 37-миллиметровыми пушками и крупнокалиберными пулеметами американские краснозвездные истребители опытнейших воздушных бойцов ВВС РККА.

Завязалась ожесточенная воздушная схватка, «пиковые» тузы, попав в безвыходную ситуацию, дрались с отчаянием обреченных и дорого продавали жизни.

Вот от мощных очередей «Фокке-Вульфа-190» буквально на глазах летчиков развалилась на пылающие куски гвардейская «Аэрокобра». Пошла на вынужденную другая.

Пара «фоккеров» зажала в «клещи» ведущего второй пары звена летчиков-штрафников Сергея Иванникова. Тот отчаянно пытался маневрировать, но пара FW-190A4 все сжимала вокруг него удушающую, смертельную петлю из огненных трасс.

— Я — «Леопард», пара прикрытия, быстро на выручку «Третьему»! — прохрипел в ларингофон капитан Волин, сам с большими перегрузками уходя от огня немецких тяжелых истребителей.

Но было уже поздно.

— Прощайте, ребята!!! Иду на таран! — голос отважного советского летчика эхом отдался в наушниках шлемофонов остальных истребителей-штрафников и гвардейцев из Шестнадцатого авиаполка.

Сергей Иванников выполнил разворот и пошел в лобовую атаку на ведущий «Фокке-Вульф-190» — и не отвернул! Грянул взрыв, расплескавший яркое пламя и дым по синему небу. Пылающие обломки самолетов посыпались вниз. А душа советского летчика, верного боевого друга, «положившего жизнь свою за друга своя», вспорхнула на невесомых крыльях в неведомую высь…

…Я знаю, другие сведут с ними счеты,

Но, по облакам скользя,

Взлетят наши души, как два самолета,