Дот - Игорь Акимов

Это был свободный человек. Или очень успешный. Или баловень не только судьбы, но и начальства. А может — и все вместе взятое. Улыбка была естественным выражением его лица; она была не реакцией на конкретный положительный импульс, а реакцией на саму жизнь, во всех ее проявлениях. Чтобы так принимать жизнь, нужно быть не очень умным человеком, подумал майор Ортнер. Ну и что с того? А ты для себя что бы предпочел: быть умным или счастливым? То-то и оно. Не завидуй.

На летчике была пилотка с алюминиевым кантом и летящим имперским орлом, сжимающим в когтях свастику, и голубая выцветшая гимнастерка, — вот и все, что он себе позволил из формы. Погон не было видно — их закрывала гражданская кожаная куртка, подбитая цигейкой, с таким же воротником; куртка бывалая, потертая, с характерной прожженной дыркой на правом плече, с расстегнутой крупной молнией. Вместо форменных брюк — верховые бриджи с кожаными накладками на внутренней стороне бедер. Ниже были некогда черные, никогда не знавшие гуталина краги, и ботинки… с виду массивные, разумеется — не солдатские: какая линия! какая кожа!.. Такие ботинки подбрось вверх — они не упадут, а плавно опустятся, потому что в них веса нет, как в пушинке. Он капитан, сразу понял майор Ортнер. Для майора он слишком молод, да майор никогда бы и не позволил себе такой вольности в одежде. И уже не лейтенант, потому что в нем ощущается уверенность и привычка повелевать.

— Давно из госпиталя, капитан?

— Да уж недели три!

— Надеюсь, сустав не зацепило?

— В том-то и дело, что зацепило, а то я был бы здесь, как же! Но подвижность восстанавливается, вот поглядите.

Он крутанул правой рукой, при этом куртка распахнулась, и майор Ортнер успел заметить два Железных креста с пристежками, Рыцарский крест с новеньким бантом и черный знак «За ранение». Должно быть, знаменитый ас.

— И все же на истребитель пока не пускают?

— Куда они денутся!

— Это где же вас угораздило? В Югославии?

— В Греции. Англичан было пятеро. Вывалились из облака вдруг, моего ведомого сбили сразу. Как тут будешь драться? — шансов нуль. Я еще надеялся удрать, а они как увидали кресты в несколько рядов на моем фюзеляже — вцепились, как их английские борзые. Едва не сгорел. Парашют раскрыл метрах в двухстах, не выше. Ну сколько времени спускался? — всего несколько секунд. И все же не уберегся, одну пулю схлопотал.

— А к нам какими судьбами? Надеюсь, не для того, чтобы показать моим офицерам, как нужно водить солдат в атаку?

— Помилуй Бог! Как представлю: поднимаешься из окопа, а в тебя, как в голого, льют из пулеметов… Нет уж! Мне проще сразу застрелиться.

— И все же?

— Ваш генерал придумал забавную штуку: устроить на этом холме Везувий. Технология — проще некуда: сбросить на вершину бочки с нефтью вкупе с зажигательными бомбами. Чтобы все там к чертовой матери выгорело.

— Любопытно…

— Ваш генерал связался с моим генералом, а тот нагрузил этой затеей мою эскадрилью. Вот я и прилетел для рекогносцировки.

— И на чем же вы летаете?

— На «хеншеле». Может, вы и не видели такой допотопной этажерки.

Но майор Ортнер догадался, о чем идет речь.

— Если это 123-й «хеншель», то я их видел в деле. В Испании. Приятный штурмовичок.

— Кто спорит, майор? Но ведь до того я летал на 109-м «мессере»! Представьте, что после призового скакуна вас пересадили на лошадку для псовой охоты. — Капитан помял под курткой раненое плечо.

— Вы сели на шоссе?

— А куда же еще? Вон за тем холмом. Я слышал, что в России нет дорог. Трепачи! Даже французы не постыдились бы такой красавицы.

— Это пока не Россия, — сказал майор Ортнер. — По крайней мере, еще два года назад это была другая страна.

— Ах, вот оно что! — искренне удивился капитан. Он был не силен в исторической географии, но этот пробел в познаниях не доставил ему дискомфорта: он так и не спросил, какая здесь прежде была страна. — Хотите взглянуть, на чем я сейчас летаю?

Майор Ортнер качнул головой: нет. Каковы господин генерал, однако! Остроумны. Вот уж чего я никак от них не ждал… Впрочем, признаю: я к ним отношусь предвзято. С первой же минуты. И уже вряд ли когда-нибудь буду относиться иначе. Даже эта остроумная выдумка ничего в моем отношении к ним не изменит. Уж так сложилось…

— И сколько же в вашей эскадрилье самолетов?

— Сегодня — семь.

— И каждый поднимет?..

— Четыре бочки. Причем не полные. — Капитан увидал разочарование на лице майора Ортнера — и предостерегающе поднял руку. — Спокойно, майор. Считать умеете? — Майор Ортнер усмехнулся. — Вот так-то лучше. Базовая цифра: «хеншель» может поднять не больше четверти тонны. Это — максимум. Потолок. С четырьмя полными бочками он даже не взлетит! Но ведь кроме бочек мы должны учесть и зажигательные бомбы — это еще минус пятьдесят кг…

Капитан опять расцвел своим фирменным smilом. Счастливец; для него жизнь была игрой. А что для меня моя жизнь, подумал майор Ортнер, как ее обозначить одним словом? С ходу он ответить не смог — и это его огорчило. Он знал, что это означает, когда не можешь ответить сразу и просто.

— И наконец — самое важное. Что у нас самое важное, майор?

Это был простой вопрос.

— Разумеется — безопасность, — сказал майор Ортнер.

— Вот именно! Замечательная машина, на которой я сейчас летаю, и налегке-то обгоняет разве что телегу, а уж с таким грузом… Любой мало-мальски толковый пулеметчик, если заметит нас вовремя, срежет все машины, одну за другой…

— Безопасность я гарантирую, — перебил майор Ортнер. — Когда вы будете на подлете, в точно согласованное время по вершине ударит гаубичная батарея. Им будет не до вас.

— Это уже веселее!

— На сколько вылетов я могу рассчитывать?

— На один. Для нас это попутная задача. Еще до темна мы должны быть далеко на востоке.

— Так это будет сегодня? — непроизвольно вырвалось у майора Ортнера.

— А чем вас не устраивает сегодняшний день? Не успеете подготовиться к атаке?

— Да нет, все устраивает…

Осталось согласовать время атаки; договорились на восемь вечера. «Солнце уже не будет нашим помощником, — сказал капитан, — но это и не важно, если гаубицы прикроют нас на подлете…» — «Я сам проинструктирую командира батареи, — сказал майор Ортнер. — Едва вы появитесь из-за кряжа — гаубицы прекратят огонь. Вам потребуется не больше пятнадцати секунд, чтобы оказаться над целью. После канонады русские вас не услышат, да и смотреть они будут не в небо, а вниз: мы уже приучили их, что за время артподготовки успеваем подняться до середины склона. Так что риск для вас практически будет сведен к нулю…» — «Чтобы риск был сведен к нулю — так на войне не бывает, — сказал капитан. — Простите, майор, но это басня для дилетантов…»