Европейское воспитание - Ромен Гари

— Их нельзя всех убить.

— Но я хочу попытаться. Для начала мне хочется убить хотя бы одного.

— Не стоит труда. Все они когда-нибудь умрут.

— Да, но они не узнают, почему. Я хочу, чтобы они знали, почему умирают. Я скажу им, почему они умирают, а потом убью.

— Не думай об этом. Разденься. Иди ко мне. Вот так… Тебе хорошо?

— Да.

— Ты думал обо мне?

— Да.

— Много?

— Много.

— Все время?

— Все время.

— Я тоже о тебе думала.

— Все время?

— Нет. Когда я спала с ними, я о тебе не думала. Я не думала ни о ком и ни о чем.

— На что это похоже, Зося?

— Это как голод или холод. Как будто идешь по грязи под дождем, не знаешь, куда идти, а тебе холодно и хочется есть… Поначалу я плакала, а потом привыкла.

— Они грубые?

— Они очень спешат.

— Они бьют тебя?

— Редко. Только когда пьяные. И когда очень несчастные.

— Отчего?

— Не знаю. Откуда мне знать?

— Не будем об этом.

— Не будем об этом. Янек…

— Да?

— Я не противна тебе?

— Нет, что ты!

— Придвинься ближе.

— Я ближе не могу.

— Еще ближе.

— Еще ближе…

— Вот так.

— Зося!

— Не бойся.

— Я не боюсь.

— Может, ты не хочешь меня?

— Нет. Да.

— Не дрожи.

— Не могу.

— Дай мне тебя укрыть. Вот…

— Мне не холодно. Это не от холода.

— Отчего же тогда?

— Не знаю.

— А я знаю…

— Скажи мне, прошу тебя.

— Нет.

— Почему?

— Ты еще маленький.

— Нет.

— Скажу, когда подрастешь.

— Я уже взрослый.

— Нет.

— Я страдаю и борюсь.

— Ты еще ребенок.

— Я не ребенок. Я мужчина.

— Ты прав. Не сердись.

— Почему ты смеешься надо мной?

— Я не смеюсь над тобой. Ты мужчина. Поэтому и дрожишь.

— Объясни.

— Я не могу объяснить.

— Почему?

— Мне стыдно. Из-за слов. Они плохие.

— Ничего страшного. Расскажи мне все.

— Мне стыдно. Но ты поймешь. Побудь рядом со мной. Совсем рядом. Ты поймешь, почему дрожал… перед этим.

— После этого я не буду больше дрожать?

— Нет. Ты станешь спокойным и счастливым. Очень спокойным и очень счастливым.

— Я и так счастлив.

— Но ты дрожишь. И сердце так бешено стучит. И в горле пересохло: у тебя даже голос изменился, Янек… Наверное, я могу тебе это сказать. Наверное, ты достаточно взрослый. Наверное, я могу.

— Говори же скорее.

— Ты хочешь меня…

— Не надо так говорить. Это грязное слово. Мужчины им ругаются. Пожалуйста, больше никогда не говори его.

— Но другого нет.

— Есть. Наверняка, есть. Я спрошу. Завтра я спрошу у Добранского. Он должен знать.

— Теперь ты расстроился. Ты несчастен. Ты больше не любишь меня.

— Люблю. Я люблю тебя. Не плачь, Зося. Не надо. У нас есть время. Время учить и время забывать. Мы выучим красивые слова и забудем все плохие.

— У людей нет для этого красивого слова.

— Я его придумаю. Мы вместе его придумаем. Ты и я. Мы одни будем его знать. Мы одни будем его понимать. Мы никому его не скажем. Мы будем хранить его в тайне. Не плачь, Зося. Когда-нибудь немцев не будет. Когда-нибудь запретят голодать и мерзнуть. Не плачь. Я так люблю тебя.

— Повтори еще.

— Сколько угодно раз. Мне нравится это повторять. Я люблю тебя. Я люблю тебя…

— Красивое слово.

— Так не плачь же.

— Я уже не плачу. Огонь погас.

— Ну и пусть.

— Янек.

— Я люблю тебя…

— Ты милый. Ты не такой, как другие.

— Как другие?

— Мне приятно, когда ты прикасаешься ко мне. Прикасайся ко мне. Положи руку сюда, на грудь. Подержи ее здесь, пожалуйста.

— Я буду держать ее здесь всю ночь.

— Янек!

— Я буду держать ее здесь всю ночь…

— Янек, Янек…

— Иди сюда, Зося.

— Иду.

— Еще ближе. Как можно ближе. Вот так, да, вот так!

— Янек!

— Не плачь, не…

— О нет, я не плачу, о нет, нет…

— Не дрожи.

— Я не могу, я не…

— Зося!

— О, мой мальчик, если б ты знал, как…

— Зося…

— О, не уходи, останься, не шевелись… мой мальчик. Вот так, не двигайся, не шевелись. Пускай твое сердце стучит, оно так счастливо.

— Твое сердце тоже стучит.

— Оно тоже счастливо.

— Они оба стучат. Они разговаривают.

— Они оба счастливы.

— Нет, они не разговаривают, они поют. Зося, знаешь…

— Да?

— Это как музыка.

— Это прекраснее музыки.

— Это прекрасно, как музыка.

— Я не встречала ничего прекраснее. Если б ты знал, как я счастлива.

— Ты все еще дрожишь.

— Наверно, теперь я буду дрожать всегда. А ты стал таким спокойным, таким тихим.

— Я счастлив.

— Не оставляй меня, Янек. И прости меня… за город.

— Я прощаю тебе все. Я прощу тебе все.

— Я не знала, что это было. Я не ведала, что творю. Янек…

— Говори.

— Я больше не хочу заниматься этим с ними.

— Ты больше не будешь этим заниматься.

— Я больше не хочу заниматься этим ни с кем, кроме тебя. Только с тобой. Обещай мне!

— Я обещаю тебе.

— Я знала только это плохое слово и боль. Ты больше не пустишь меня к ним?