Нацистская Германия против Советского Союза: планирование войны - Коллектив авторов

Уделено в работе внимание и традиционному аспекту в исследовании реализации стратегических планов Третьего рейха в отношении СССР – мероприятий по дезинформации. Для успешного их осуществления привлекались лучшие силы из военных штабов, абвера, служб безопасности, Министерства иностранных дел и Министерства пропаганды Третьего рейха. Цель ее заключалась в том, чтобы создать атмосферу, позволяющую лишь строить догадки относительно следующего хода Германии. Неясными должны были оставаться направление удара (Великобритания, Советский Союз, Ближний Восток) и время его начала (завтра, через неделю, месяц или позже). Вместе с тем, по мнению руководства Третьего рейха, изредка следовало намекать, что есть надежда на мирное урегулирование конфликта в отношении СССР, чем привести мировое общественное мнение к мысли, что наращивание Германией военных сил у советской границы является лишь средством политического давления на Москву (с. 70–71).

В качестве политических «требований» Третьего рейха к СССР была избрана «ближневосточная версия»: Украина и Кавказ для прохода немецких войск в Иран и Ирак. Это подталкивало советское руководство к «разгадке» стратегии Третьего рейха весны – начала лета 1941 г.: двойного блефа, «клещей» для английских войск на Ближнем Востоке (с побережья Средиземного моря и из глубины материка). Акция по дезинформации преследовала и еще одну стратегически важную для Германии цель – помешать сближению официальной Москвы с Британией и США (с. 71). О том, как в Третьем рейхе создавались слухи и как они воспринимались в тех или иных кругах, можно узнать из опубликованных в приложении к статье немецких документов. Красной нитью через них проходит мысль – мирное урегулирование советско-германских противоречий неизбежно, оно является само собой разумеющимся и, если пока что не состоялось, то непременно состоится в самом ближайшем будущем.

В последние годы по мере публикации в открытой печати документов Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии тема тотальной дезинформации, которую распространяло ОКБ в целях максимального сокрытия подготовки к войне против СССР, стала все чаще интересовать российских исследователей Великой Отечественной войны. Например, в статье В. В. Васильева «Ведение дезинформационной работы нашими противниками значительно затрудняет… работу нашей разведки»[90] на основе рассекреченных архивных документов и ряда работ российских и зарубежных исследователей предпринята попытка осветить проблему западной военно-технической дезинформации, с которой пришлось столкнуться советской военной разведке в конце 1930-х – первой половине 1941 г. Автор приходит к выводу, что с 1940 г. главное командование Вооруженных сил Германии проводило максимально скрытую операцию по стратегической дезинформации советского военно-политического руководства, различных советских ведомств, центральных органов разведки НКО СССР и НКВД (НКГБ) СССР и разведывательных отделов приграничных военных округов (с. 46).

С точки зрения англосаксонского исследования Д. Мэрфи, советская разведка в целом сообщала руководству страны значительный объем достоверной информации о подготовке Германии к войне с СССР. Однако чрезмерная централизация управления в Советском Союзе – на одного человека – не позволила руководству СССР во главе с И. В. Сталиным правильно оценить реальность и масштаб германской угрозы[91].

Наконец, седьмую видовую группу составляют воспоминания советских полководцев, а также представителей германского генералитета, в которых осмысляется процесс подготовки Германии к войне с СССР. В этой связи следует выделить труды Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления»[92], занимавшего в начале войны пост начальника Генерального штаба РККА, «Солдатский долг»[93] К. К. Рокоссовского, возглавлявшего в июне 1941 г.

9-й механизированный корпус. В этой связи уместно также обратиться к мемуарам А. М. Василевского «Дело всей жизни»[94] и С. М. Штеменко «Генеральный штаб в годы войны»[95]. Эти труды обладают для нас высокой ценностью, поскольку в них достаточно полно отражена степень реального осознания руководством СССР угрозы войны с Германией и оценка в реалиях первой половины 1941 г. германской военной машины. Последняя представляла из себя весьма мощный отлаженный военный механизм, «обкатка» которого была проведена в ходе кампаний в Польше (1939), Скандинавии (1940) и против западных демократий (1940). В то же время Красная армия находилась в процессе глубокой внутренней реорганизации, результатом чего являлась незавершенность формирования и недоукомплектованность значительной части соединений Рабоче-крестьянской Красной армии.

Серьезный ущерб боеготовности советских вооруженных сил был нанесен репрессиями в отношении высшего и старшего комсостава, особенно 1937–1938 гг. В расчетах Гитлера и его окружения оценка последствий этих репрессий занимала видное место. А. М. Василевский, в частности, в своей беседе с писателем Константином Симоновым отмечал: «Что сказать о последствиях для армии тридцать седьмого – тридцать восьмого годов? Вы говорите, что без тридцать седьмого года не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел»[96].

Среди немецких воспоминаний, в которых предпринималась попытка осмыслить сильные и слабые черты процесса планирования Германией войны в отношении Советского Союза, следует обратиться к сборнику мемуаров генералитета вермахта «Роковые решения вермахта»[97]. Особый интерес представляют его разделы «Война расширяется», подготовленный 3. Вестфалем, и «Московская битва» Г. Блюментрита. Для германского генералитета характерно стремление свалить всю вину за провал процесса планирования войны в отношении Советского Союза на «бесноватого фюрера», тем самым минимизировав свою ответственность за агрессию в отношении СССР. Однако Г. Блюментрит был вынужден признать, что руководство Германии начало детализированную проработку планов войны против СССР уже летом 1941 г., и германский генералитет, де-факто слепо повинуясь фюреру, принял в этом процессе самое активное участие (с. 61–68). Интересно, что свои мемуары германские генералы писали «по просьбе» американского военного историка С. Л. Маршалла, тем самым учитывая англосаксонский подход того периода к исследуемой нами проблеме.

Приведенные в данном разделе точки зрения на процесс планирования нацистской Германией войны против СССР, естественно, не исчерпывают всего многообразия представленных в историографии трактовок, но они четко обозначают спектр наиболее (сугубо) проблемных вопросов, требующих дополнительной проработки. В их числе особое внимание следует обратить на проблемы преемственности в германском военно-стратегическом планировании в первой половине XX века; взаимосвязи стратегических, политико-идеологических и экономических компонентов в подготовке агрессии