Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

Немецкие танки показались на шоссе Москва – Минск. Они шли по магистрали колонной по два. По обеим сторонам дороги располагались советские ДОТы с противотанковыми пушками. У деревни Ельня шоссе спускалось в глубокую лощину к реке. Дождавшись, когда техника спустится в низину, советские артиллеристы открыли огонь. Развернуться танки не могли, и на дороге образовался затор. В результате всю передовую колонну уничтожили.

В составе вермахта находилось несколько батальонов французских добровольцев так называемого Легиона французских добровольцев против большевизма. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился с речью, напомнив, как во времена Наполеона французы и немцы также вместе сражались против русских.

На следующий день легион ринулся в бой, но не выдержал даже первой советской контратаки и был полностью разгромлен. Уцелевшие солдаты отошли в тыл, а затем отправились на запад.

Приказ Жукова однозначен: «Продолжать упорную оборону на Можайском рубеже». Каждый день, выигранный в битве, давал возможность подтянуть из глубины страны к Москве еще одну боевую часть.

За пять дней гитлеровцам удалось продвинуться всего на 300 метров. Дивизия «Дас Райх» несла огромные потери: большинство командиров были убиты или получили ранения.

Немцы попытались сломить сопротивление защитников Москвы шквалом огня.

Иван Макуха – курсант Подольского артиллерийского училища:

«От прямого попадания в ДОТ нас сбивало с ног взрывной волной, осыпало бетонными осколками, из глаз и ушей выступала кровь».

Получив подкрепление, враг усилил натиск. 12 октября пала Калуга, 15 октября – Боровск. 18 октября с Бородинского поля отступила и дивизия Полосухина. Величайшим напряжением сил удалось остановить противника у рек Протва и Нара. К тому времени Георгий Константинович успел укрепить фронт.

Немцам, которые первыми оказались около Москвы, теперь мало кто завидовал. Столица защищалась всеми доступными средствами. В сторону фронта для проведения заградительных работ направили восемь отрядов. Они минировали московские шоссе – Подольское, Старокиевское, Киевское, Можайское, Звенигородское, Ленинградское, Дмитровское и другие.

Были заминированы все мосты, возводились заграждения на железных дорогах. В общей сложности более 150 минных полей преграждали путь.

Вокруг города устраивались лесные завалы. Бригады по пять-семь человек, работая на расстоянии 50–70 метров друг от друга, подпиливали сосны, которые, падая в сторону возможного движения танков противника, образовывали непроходимые препятствия.

Общая площадь лесных завалов вокруг Москвы составила 53 185 гектаров. Это примерно пять на 105 километров.

Тем временем армии, окруженные у Вязьмы и Брянска, не капитулировали, как того ожидали немцы. В «котле» советские части дали последний бой. Для уничтожения окруженной группировки немцам пришлось выделить 24 дивизии из тех, которые должны были уже наступать на Москву.

Командир 7-й танковой дивизии вермахта генерал-майор фон Функ:

«Последовавшие после окружения русских бои относятся к числу самых тяжелых, какие только приходилось вести дивизии. Целые гренадерские взводы уничтожены до последнего человека».

Сломить сопротивление удалось лишь после недели тяжелых боев.

Три советских фронта под Вязьмой и Брянском насчитывали около 1 млн человек. Общие потери фронтов составили около 800 тысяч человек, из них 527 тысяч оказались в плену. Из окружения вышло около 85 тысяч человек.

Командующего Брянским фронтом Еременко, получившего тяжелое ранение, самолетом эвакуировали в Москву.

Погибли: командующий 50-й армией генерал-майор Петров, командующий 24-й армией генерал-майор Ракутин.

Оказались в плену: командующий 20-й армией генерал-лейтенант Ершаков (погиб в немецком концлагере), командующий 32-й армией генерал-майор Вишневский (освобожден из концлагеря в 1945 году, восстановлен в звании с возвращением всех наград). Был ранен и попал в плен командующий 19-й армией генерал-лейтенант Лукин.

Лукин Михаил Федорович (1892–1970). Освобожден из плена в 1945-м. Когда об этом доложили Сталину, тот сказал Коневу: «Передайте Лукину благодарность за Москву». На личном деле Лукина рукой Сталина написано: «Преданный человек. В звании восстановить. По службе не ущемлять».

Стояла середина октября. В то время как основные силы группы армий «Центр» заканчивали ликвидацию окруженных советских армий, Жуков подтягивал все новые части к Москве. Начались проливные дожди. Позднее неудачи осеннего наступления на Москву стали объяснять исключительно погодными условиями.

Однако раскисшими дорогами пользовались обе армии. И если немцам они мешали нападать, то Красной армии – обороняться.

Из воспоминаний Катукова:

«Даже тридцатьчетверки садились днищем на междуколейные бугры. Экипажи прилагали нечеловеческие усилия, чтобы вытащить застрявшие боевые машины из грязи. Штабные автомобили шли на буксире у танков, иначе бы им не пробиться».

Сам генерал-фельдмаршал фон Бок называл причиной неудачи «недооценку способности противника к сопротивлению, а также его резервов». Трудности распутицы он тоже упоминал, но лишь как один из пунктов.

Наступление гитлеровцев приостановилось. В момент, когда казалось, что самое страшное уже позади, в городе началась паника. Еще 15 октября было принято решение о немедленной эвакуации из Москвы в Куйбышев ЦК партии, большинства министерств, посольств иностранных государств.

По распоряжению наркома путей сообщения Кагановича прекратил работу метрополитен, и его начали готовить к взрыву. Из парков не вышли трамваи. Не открылись магазины и парикмахерские. Улицы, ведущие на восток, заполнил автотранспорт. Из разных частей города потянулись толпы людей.

Вражеская авиация усилила налеты. Активизировались шпионы и провокаторы. Началось разграбление магазинов.

Обстановка требовала принятия срочных мер. 17 октября по радио выступил первый секретарь московского горкома Александр Щербаков. Он заверил жителей, что Москву не сдадут. Силами НКВД в течение дня восстановили порядок. В столице объявили осадное положение.

Везде выставили посты. Проверялись документы на вывозимые ценности. По приговорам военных трибуналов многих паникеров и расхитителей расстреливали. Всех уволенных вернули на работу.

Действительно, к началу ноября фронт на подступах к Москве уже обрел достаточную устойчивость, хотя говорить об успехе было преждевременно. Лозунгом тех дней стали слова «Ни шагу назад!», и Жуков воплотил фразу в жизнь максимально жесткими мерами.

4 ноября командирам фронта зачитали приказ о наказании командования 133-й стрелковой дивизии. «За невыполнение приказа об обороне города Руза и самовольный отход с занимаемых позиций командира дивизии подполковника Герасимова и комиссара дивизии бригадного комиссара Шабалова расстрелять».

Вместе с тем необходимо отдать должное советскому руководству. «Ни шагу назад!» касалось всех. Сталин остался в Москве и 7 ноября принимал парад в честь Великой Октябрьской социалистической революции на Красной площади.

Торжество готовилось в режиме строжайшей секретности. О нем не сообщили даже командирам частей, которым предстояло участвовать в смотре.