"Крестоносцы" войны - Стефан Гейм

— Какого дьявола вы терроризируете этих людей? — обрушился на них Иетс. — Кто тут начальник?

— Я начальник, — послышалось в дверях, и сквозь толпу немецких и американских полицейских протолкался Трой. Лицо у него было мокрое от пота, воротник рубашки расстегнут, жилы на шее набрякли.

Он увидел Карен. Выхватив носовой платок, он вытер лоб и сердито оттопыренные губы и спросил хриплым голосом:

— Вы что тут делаете? Женщинам здесь не место! Уведите ее, Иетс!

Она повернулась было к выходу, но Иетс удержал ее.

Трой стащил с головы фуражку и мял ее в перепачканных пальцах. Выкричавшись, он теперь заговорил тихим, оправдывающимся голосом:

— Понимаете, мы ищем двух бандитов, охотимся за ними по всему городу — и вот загнали сюда. А теперь все пропало. Попробуй найди кого-нибудь в этой трущобе, сверху донизу набитой людьми, да вот еще вы вздумали мешать!

— А вы со времен лагеря «Паула» сделали успехи, Трой, — заметил Иетс.

Трой чувствовал на себе пристальный взгляд Карен. Снова его прошиб пот.

— Что ж мне, по-вашему, делать? — огрызнулся он. — Они тут сколотили шайку. Воруют, да и не только воруют. А я отвечаю за порядок в городе.

Иетс обратился к Келлерману.

— Кто главарь шайки? — Келлерман молчал.

— Вы сами себе вредите. Кто они? Как нам найти их?

— Не знаю, — сказал Келлерман.

— Вы что, боитесь мне сказать?

— Нет.

— Я вас прошу помочь нам, герр Келлерман.

— Люди воруют потому, что у них нет другого выхода, — сказал Келлерман безразличным тоном.

Трой всмотрелся в него.

— Что-то мне знаком этот молодчик. Иетс, не тот ли это, кого вы прочили в нейштадтские мэры?

— Он самый, — подтвердил Иетс.

— И тоже с бандитами заодно! — Воспоминание о Нейштадте, о личном поражении, которое он там потерпел, лишило Троя последних остатков сдержанности. — Нечего сказать, Иетс, вы умеете выбирать людей.

Карен переводила взгляд с Келлермана на Иетса, с Иетса на Троя. Трой на нее не смотрел. Он упорно разглядывал свои башмаки. Потом, наконец, сказал без всякого выражения в голосе: — Что ж, пойдем отсюда…

— Я хотел бы продолжить разговор с Келлерманом, — сказал Иетс. — Мы с Карен пришли сюда как журналисты.

Трой пожевал губами. Потом вдруг повернулся и скомандовал:

— Сержант! Очистить помещение! — А Келлерману сказал: — Вы останьтесь.

— А ну-ка, марш отсюда! — рявкнул сержант. Немецкие полицейские ожили и засуетились: — «Raus, raus!»[17]

Наконец водворилось спокойствие. Иетс спросил:

— Ну, Карен, что скажете? Подходящий сюжет?

Карен не ответила. Она подошла к Трою и стала поправлять на нем галстук.

— Я стараюсь делать, что могу, — пробурчал Трой.

— Знаю, — сказала она.

— Если мне не удастся разгромить эту шайку, завтра будет то же самое. А через неделю будет еще хуже.

— Объективные условия в тюрьму не посадишь… — Она старалась помочь ему.

Иетс сказал сердито:

— Мы освободили этих людей из лагеря «Паула». Но может быть, этого недостаточно? Может быть, нужно еще что-то сделать?

— Но что, что? — с горечью спросил Трой. — Думаете, я бы сам не рад перетряхнуть эту трущобу и вычистить всю мерзость, которая тут скопилась?

Иетс сказал горячо, но несколько неуверенно:

— Не знаю. Все что-то получается вкривь и вкось! — Ах, был бы жив Бинг! У Бинга уж нашелся бы ответ… Он вдруг почти набросился на Келлермана. — А вы, почему вы сами не пришли к нам? Вы знаете, что мы ищем немцев, которым можно было бы доверять!

— В таком виде? — спросил Келлерман.

Да, он прав, его спустили бы с лестницы. Жалкое подобие человека, всклокоченные волосы, щетина на подбородке, воспаленные глаза, опорки на ногах, полосатая лагерная куртка, вся в заплатах и прорехах.

— Вам, что же, не выдали никакой одежды? Даже обуви?

— Нет.

— А вы просили?

— Кого же просить?… Послушайте, нет ли у вас сигареты?

Иетс поспешно вытащил из кармана пачку сигарет.

— Пожалуйста, берете все. Извините меня, я, конечно, сам должен был догадаться.

— Мне понятно, зачем сюда явился капитан, — сказал Келлерман, распечатывая пачку. — Полиция навещает нас каждый день. Но вот что ей тут нужно? — Легким движением головы он указал на Карен, которая наблюдала с таким видом, как будто понимала, о чем идет речь.

Иетс поднес Келлерману огня.

— Мисс Уоллес — корреспондентка одной американской газеты. Она хочет писать о судьбе вашей и ваших товарищей. Ей нужен какой-нибудь интересный материал.

Келлерман внимательно посмотрел на Карен:

— Интересный? А ничего интересного тут нет. В Креммене все осталось, как было.

— Может быть, то и интересно, что все осталось, как было. — Иетсу вдруг пришло в голову, что в этой случайно оброненной фразе он выразил самую суть дела.

Келлерман негромко засмеялся:

— Я был в отделе гражданского обеспечения. Там сидит тот же самый чиновник, который при республике отказывал нам в пособии, а при Гитлере выдавал нас нацистам. Теперь он выписывает нам направления в «Преисподнюю».

— Почему же вы не пришли и не сказали нам об этом? Мы бы его сняли с его должности.

— Герр Бендель назначен самим бургомистром Лемлейном, как и все наиболее крупные чиновники.

— Что он там говорит про Лемлейна? — вмешался Трой.

Иетс вкратце передал Трою и Карен содержание разговора и затем спросил:

— Это все правда?

— Да, но… — Трой приготовился защищаться. — Я же не виноват, если Уиллоуби…

— Конечно, он не виноват! — сказала Иетсу Карен. — Лучше скажите, как вы думаете помочь этому человеку.

С притворной развязностью Иетс стал выкладывать перед Келлерманом целый ворох разных предложений благотворительного характера. Келлерман слушал, и его напряженный взгляд становился все более насмешливым. Иетс смутился под этим взглядом:

— В чем дело? Вам что, очень нравится, как вы сейчас…

Келлерман остановил его:

— Вы можете раздобыть мне приличный костюм и пару целых башмаков; очень хорошо. Пожалуй, вы даже можете устроить меня работать в походной кухне какой-нибудь американской части; тоже неплохо. Во всяком случае это облегчит вашу совесть. — Он заботливо притушил сигарету и спрятал окурок.