Батальон крови - Виталий Лиходед

— Понятно, жаль. Можете идти, спасибо.

Гриша поправил ремень, козырнул и, развернувшись, как положено, кругом, пошел к машинам. Через несколько шагов он обернулся, почувствовав на себе взгляд.

Лейтенант Титова стояла у землянки и пристально рассматривала его. Григорий решил вернуться. Он подошел к ней, снова отдал честь и спросил:

— Что-то еще нужно, товарищ лейтенант?

Девушка улыбнулась и произнесла:

— Нет, вы свободны.

Гриша снова повернулся кругом и пошел к машинам. Он чувствовал, что эта Титова не отвернулась и продолжает рассматривать его. Солдат решил больше не оборачиваться, чтобы не ставить себя в дурацкое положение. Но этот взгляд продолжал сверлить его, и желание повернуть голову было огромным. Гриша свернул к ближайшему дому, забежал за него и оттуда аккуратно выглянув, посмотрел, что делает Титова.

Она заметила его, выглядывающего из-за стены, и рассмеялась. Гриша спрятался, сел на бревна и тоже засмеялся. Он хотел вернуться и заговорить с ней, но тут же вспомнил о Тане, и о данном ей обещании. Пересилив себя, медленно встал и, обойдя дом с другой стороны, вернулся к сараю и сел у калитки на привезенные ящики.

К штабу подошли девушки-связистки. Все они улыбались, как будто никакой войны не было. Все вокруг стало совсем другим: осеннее солнце вырвалось из серой пелены неба и ярко осветило всех, решив радовать людей последним теплом. Одна из связисток задержалась у машины и бегом догоняла девчонок.

— Девушка? — крикнул ей Григорий.

Та замерла на месте. — Как вы обратились ко мне? — переспросила она.

— Девушка.

— Конечно, приятно, как до войны, но здесь так нельзя. Товарищ рядовая — понял!

— Так точно, рядовая.

— Ну, что надо, а то я за всеми не успею?

— Послушай, у вас во взводе есть Таня?

— А, ночной связист. Я же тебе объяснила — в спецсвязи есть. Они там важные, с генералами разговаривают, одна рассказывала, как голос Сталина слышала, а у нас во взводе нет.

— А когда они приедут?

— Этого никто не знает, может они уже приехали? Но, вряд ли, здесь пока негде им размещаться.

— Понял. Ну ладно, беги, а ваши уже все там.

— А ты командира нашего видел?

— Лейтенанта Титову?

— Да. Она еще там, в землянке.

— Вы обо мне тут разговариваете? — услышал солдат знакомый голос. Он встал с ящиков, а рядовая связистка Оля вытянулась по стойке «смирно».

— Да, я поинтересовалась, где вы, а рядовой ответил, что в землянке, — доложила девушка.

— Хорошо, пошли в штаб. А вы рядовой можете дальше загорать.

Девушки вошли в штаб.

— «Можешь загорать»! Тоже мне, фифа, — подумал Григорий. — Скорей бы вечер. Если приехала, увидимся, а если нет — хотя бы поболтаем.

Через десять минут девушки вышли из штаба и, проходя мимо Григория, каждая посмотрела на него и улыбнулась. Последней шла Титова. Гриша снова встал и приложил правую ладонь к виску.

— Резче солдат — резче, — услышал он голос комбата. Посмотрел на его улыбающееся лицо и тоже улыбнулся, а лейтенант Титова, как ни странно, покраснела и быстро ушла за своими. Григорий стушевался, к нему подошел комбат, посмотрел в глаза и резко произнес:

— Так, за мной, в штаб!

Гриша выполнил приказ и уже через минуту сидел за командирским столом в штабе и смотрел в лицо Киселева.

— Ну, рассказывай, кто она?

Гриша молчал.

— Да ты не как командиру, как другу. Мы ж с тобой высоту прошли. Я тебя в бою видел, так что доверяй как себе. Ты знаешь, почему меня командование слушает?

— Нет.

— А меня пугать нечем. Я полгода штрафбатом командовал. Если и накажут, то дальше штрафбата не сошлют. И если я говорю, что ты нормальный, значит со мной как с другом, понял?

— Да.

— Ну так что у тебя там за любовь?

— Таня. Ночью по рации договорились сегодня встретиться.

— Ну ты даешь!

— Только в роте связи Тани нет.

— В этой нет, в другой есть. Главное договорился.

— Да.

— А она, что?

— Свидание назначила.

— Когда?

— Не знаю. Сегодня нужно на связь ночью выйти.

— Все, я тебя прикрою. Валяй, пацан. Пока передышка выдалась, гуляй казак!

— Спасибо.

— Потом благодарить будешь. Когда выживем и войну обманем.

— Обманем?

— А ты как думал? Под ее дудку плясать нельзя. Сожрет! Не успеешь оглянуться!

— И как же обмануть Войну, что бы выжить?

— Не верь в свою смерть и все!

— Вот я не верю.

— Здорово. Я тоже не верю, что погибну. Нужно честно не верить, а не сомневаться или там надеяться, что повезет. Не верить и все! Вот тогда сработает!

— Понял, товарищ капитан! Разрешите идти?

— Валяй, только Титову обходи. А то я смотрю, ты ей ящики носишь.

— А что, с офицерами нельзя?

— Да нет, можно, все мы люди, но она невезучая. Все кто с ней пытались, погибли. Она словно билет к смерти. Вот такая невезучая баба!

— Вы же сами говорите: не верить в смерть?

— Это другое. Это негласные правила войны, нет, не суеверия, а именно правила. Не хочет она этой девке любовь давать и не дает. Меченная она.

— Чем меченная?

— Смертью, Гриша. Это как проклятие — лучше погибнуть, чем такое терпеть. Бог красотой наградил, а война поиздеваться решила.

— Ну а я-то здесь причем? Мою, Таня зовут.

— Ну и молодец, раз только с одной. Так и надо. И еще одно правило! Никого не жалей! Как только начнешь жалеть — считай, приговорил человека. Вот у меня год назад паренек пришел, на сына моего похожий. Я его прятать стал, жалеть, в атаке прикрывал. Неделя и все — погиб. С ним три дурня приехали, так до сих пор воюют. Вот так! Понимай мои слова как хочешь!

— А я их правильно понимаю.

— Молодец. Иди, куда ты там хотел?

— К старшине, посмотреть, что осталось. Он просил все посчитать, сколько катушек надо. А я и не знаю расстояние. Где линия фронта?

Киселев вышел из штаба и спросил:

— Видишь, белый кирпичный дом? -Да.

— Вот это и есть линия фронта.

— А почему немцы не стреляют, раз они так близко?

— Они чуть дальше. За минным полем, в укрепленных фортах и ДЗОТах. Мы вот тоже туда подойдем и встретимся нос к носу. Это первый рубеж перед городом-крепостью. Слышал что там?