Измена. Без права на помилование - Игорь Григорьевич Атаманенко

По прикидкам американца, Сэнди должна была «выставить» русского из денег месяца через два, а тут… Ну что ж, так тому и быть!..

— Сколько, Леонид? — коротко спросил Джон.

Полещук, в тон американцу, также односложно ответил:

— Много, Джон.

Полещук не склонен был торговать собой по дешевке, поэтому сразу попросил десять тысяч долларов.

— Давайте, Леонид, обсудим все после матча…

Глава одиннадцатая. Приглашение к сотрудничеству

Солнце клонилось к закату, красноватые отблески мерцали на густой листве деревьев, с двух сторон теснивших аллею, по которой прохаживались разгоряченные игрой на корте американский и русский разведчики.

Последний, правда, не был уверен в том, что собеседнику известен его истинный статус. Однако Джон Беллингхэм очень быстро развеял иллюзии Полещука, расставив все точки над «i».

— Леонид, — начал американец тоном, который исключал любые сомнения в правоте его слов, — мы с вами из одного теста, хотя и вылеплены на враждующих континентах руками поваров различной идеологической ориентации. Мы с вами — братья по духу и устремлениям. У нас небольшая разница в возрасте, вы — моложе, но работаем-то мы на одном поприще… Если не ошибаюсь, на жаргоне ваших спецслужб это звучит, как «хлебать из одной тарелки». Все перечисленное позволяет мне сделать вывод, что вы, так же как и я, лишены предрассудков. Впрочем, для людей нашей профессии предрассудки — непозволительная роскошь, вернее — дно, на которое нам не стоит опускаться…

Беллингхэм бросил быстрый взгляд на идущего рядом коллегу. Полещук, совершенно сбитый с толку непредвиденным пассажем американца, пытался скрыть свою оторопь и молча кивал головой.

— Вы совершенно справедливо полагаете, Леонид, что я дам вам искомую сумму. Но! Я дам ее не взаймы, а как возмещение услуги, которую вы в состоянии мне оказать… Я намерен потребовать от вас не более того, на что, и в этом я нисколько не сомневаюсь, решились бы и вы, поменяйся мы местами…

Американец многозначительно замолчал в ожидании ответной реакции.

— Я слушаю вас, — прохрипел в ответ Полещук, под натиском Беллингхэма окончательно утративший способность связно выражать свои мысли.

— Мы лучше поймем друг друга, — будто и не обратив внимание на обескураженность русского, продолжил Беллингхэм, — если рассмотрим дело с позиций законов логики. Мне совершенно очевидно, что вы лишены возможности достать деньги где бы то ни было, в противном случае вы не обратились бы ко мне…

Я не спрашиваю, кто вам посоветовал прибегнуть именно к моей помощи, на какие цели была растрачена сумма, в которой вы сейчас нуждаетесь… Но! Я абсолютно уверен в том, что знаю не хуже вас, что с вами может случиться, если вы не сумеете вернуть деньги туда, откуда взяли. Так же как и я, вы убеждены, что будете спасены, как только вернете долг. А быть спасенным для вас означает вернуться к образу жизни, который вы привыкли вести…

Вы — гедонист, Леонид, и, получив десять тысяч долларов, сможете вернуться к жизни, полной наслаждений, блеска… и, возможно, славы. Такое радужное будущее, мне кажется, вас больше устраивает, чем бесславное досрочное откомандирование на родину… И за что? За то, что вы растратили деньги на те блага и удовольствия, которые в состоянии оплатить и иметь всякий капитан любой недружественной вам спецслужбы и о которых вы даже не могли мечтать до приезда сюда… Да и какие это «блага и удовольствия»? Это — необходимый минимум, который, повторяю, может позволить себе любой ваш западный коллега…

Однако страна, где мы с вами находимся по долгу службы, — это окраина мировой цивилизации. Вы еще не сумели даже краешком глаза заглянуть в замочную скважину цивилизованного мира. Уверен, что не ошибусь, сказав, что вы в самом начале большого пути… И что же? Стартовав на Богом забытых гималайских задворках, вы ими хотите завершить познание мира, свою карьеру, наконец?

Если это так, то должен признаться, что я ошибся в вас… Думаю, что вы, как любой человек, не лишенный здоровых карьерных амбиций, здорового честолюбия, не можете останавливаться на достигнутом… Да и потом, что это за достижение — Непал! Вам, как и любому из нас, оперативных сотрудников, наверняка снятся кресло и огромный стол с множеством телефонов где-нибудь в центральном аппарате своего ведомства, не так ли? Именно к этому должен стремиться всякий здравомыслящий спецслужбист… И никак не поддаваться дурному настроению в случае неудачи, тем более, если речь идет о проигрыше за ломберным столом… Вы же не жизнь проигрываете — деньги. Умные люди говорят: «Деньги потерял — ничего не потерял. Время потерял — много потерял. Здоровье потерял — все потерял». Вы, Леонид, молоды, у вас все еще впереди, так что запасайтесь здоровьем — пригодится!

«Виртуозно плетет паутину, каналья! — с завистью подумал Полещук. — Профессионально. Заслушаешься! И главное — ни одной осечки, все выстрелы кладет в „десятку“… Он что? Был проповедником в американской церкви?

Да, надо признать, нас таким проповедям, суть — вербовочным беседам, не обучали. Вот когда понимаешь смысл выражения: „Если у ваших родителей не было детей, то и у вас их, скорее всего, не будет“.

Действительно, прав тот, кто выпустил в свет этот, лишь на первый взгляд парадоксальный, афоризм. Чему я мог научиться у бездарных преподавателей? Только бездарности, не более! А искусные словоплеты, которые могут с ловкостью фокусника завернуть тебе воздушный шарик в красивую упаковку, все как один работают на кафедрах марксизма-ленинизма… Что-то не больно стремятся они преподавать оперативное искусство… За все время учебы в спецшколе я ни разу не слышал, как проводится и как звучит вербовочная беседа. Практический курс вербовки мне преподает какой-то Джон-американец. Только сейчас я понял, что искусство вербовки — это ораторское искусство. Плюс знание психологии.

Да, ничего не скажешь, показательный урок искусства вести вербовочную беседу преподал мне американский резидент! Ну давай, давай, Джон, вперед! Увертюра тобой исполнена блестяще, мысленно я тебе аплодирую. Теперь послушаем, что ты попросишь взамен десяти тысяч…

Стоп! А откуда тебе, Джон, известно, что я проигрался в казино?! А, ну да, конечно, — Сэнди… Она любит меня, это бесспорно, но зачем же в тайны двоих посвящать третьего? Третий в таких отношениях, как у нас с тобой, Сэнди, всегда лишний. Как ты этого до сих пор не поняла, девочка?! Тьфу, черт! Какая ж