Штрафники против асов Люфтваффе. "Ведь это наше небо..." - Георгий Савицкий

— Вас понял, командир, выполняем!

Четверка краснозвездных ястребков рванулась на выручку своим боевым товарищам. Лететь до заданного квадрата им было уже считанные минуты. А в наушниках уже звучали голоса — знакомые до боли девичьи голоса.

— Я — «Ласточка», я — «Ласточка!» Прием! Помогите, нас атакуют!

Над линией фронта кипел воздушный бой, и ситуация складывалась очень сложная для наших самолетов. Эскадрилья совершала перелет парами в строе правого пеленга и оказалась слишком растянутой. Этим и воспользовались гитлеровские стервятники. Внезапно вынырнув из облаков, они сбили замыкающую пару и снова ушли вверх, прежде, чем летчики «яков» сумели отреагировать.

Два краснозвездных ястребка пылающими кометами устремились вниз.

— Прыгай, Оля! Прыгай!!!

Из одного выпала фигурка человека, и спустя пару секунд над ней раскрылся спасительный белый купол парашюта.

Но к ней черной тенью, с неотвратимостью самой смерти, спикировал «Мессершмитт», и трассы раскаленного свинца рвут в клочья и парашют, и беззащитное человеческое тело…

— Нет!!! Вот сволочи!!! Они Ольгу в воздухе расстреляли!!!

От этих слов у спешащих на помощь летчиков на глаза навернулись слезы ярости и отчаяния…

«Мессершмитты» эскадры «Grunherz» снова зашли в атаку, но «Яковлевы» уже построились в оборонительный круг. Каждый истребитель прикрывал хвост предыдущего, и разорвать такую «карусель» было очень сложно. Истребители с черными крестами на крыльях клевали «яков» и сверху, и снизу, но те упорно огрызались короткими очередями.

Немцы тоже упорствовали. Им казалось, что еще немного и желанная добыча окажется в перекрестьях их коллиматорных прицелов «Revi». «Асы» люфтваффе так увлеклись, что и не заметили, как со стороны солнца ударили, словно продолжение его лучей, смертоносные огненные трассы. Они обжигали насмерть.

Головной «Мессершмитт» сразу же окутался пламенем и рухнул вниз. Победу на этот раз праздновал Иван Мартыненко. Такая быстрая потеря командира и явно самого опытного пилота обескуражила остальных немцев. На секунду они растерялись, и вот уже второй «мессер», дымя мотором, со снижением уходит за линию фронта.

— Я — «Леопард», прикрой — атакую!

— Я — «Ласточка» — на помощь! Прием! «Леопард», «Леопард», у меня на хвосте пара «мессеров», не могу уйти от них, — раздался в шлемофоне Волина такой знакомый и родной голос Светланы. Его Светланы.

Звено ястребков капитана Александра Волина сцепилось с немецкими «зелеными сердцами» — словно соколы с коршунами. Ярость и боль, горечь за сбитых и растерзанных пулеметными очередями в воздухе боевых подруг клокотала в огненных очередях пушек и пулеметов, яростном биении двигателей наших истребителей.

А сам капитан Волин крутым виражом зашел в хвост паре «мессеров» с «зелеными сердцами» на бортах кабин. Элитные стервятники Геринга так увлеклись охотой на русую девушку-летчицу, что пропустили атаку ее любимого.

Александр Волин действовал хладнокровно и расчетливо. «Мессершмитт-109», самолет «слепой», обзор назад у него — хуже некуда. Вот концентрическая паутина коллиматорного прицела перечеркнула силуэт головного Bf-109G2, советский летчик чуть двинул ручкой управления самолета и педалями, вынося точку прицеливания вперед по траектории движения цели. И нажал на гашетки. Огненный поток бронебойно-зажигательных и осколочно-фугасных снарядов и крупнокалиберных пуль ударил точно по кабине пилота немецкого истребителя, превратив ее мгновенно в ад ревущего пламени. Во все стороны брызнули горящие обломки, а мгновением позже ведущий немецкий истребитель взорвался в воздухе, превратившись в огненный шар.

Ведомый в панике отвернул, мгновенно потеряв скорость, и стал добычей Ивана Мартыненко. Ведомый Волина не мешкал и точной очередью отсек «худому» правую плоскость. Крутясь в воздухе, «Мессершмитт» устремился в свое последнее пике.

— Держись, Света.

— Спасибо, любимый…

Вот вторая пара из звена штрафников зажала в «клещи» одного из «фонов-баронов» — «мессер», весь изрисованный драконами и чертями. Скоро, сука, сам к чертям на сковородки отправишься. Тот было попытался выкрутиться, да из наших «клещей» — не выкрутишься! Особенно если в бой ведет и управляет телом и разумом пилота холодная, расчетливая до миллисекунд ярость… Огненные трассы скорострельных пушек и пулеметов буквально распилили фюзеляж и плоскости Bf-109G2 огненными зубьями. Грудой пылающих обломков он рушится вниз.

Благодаря внезапной атаке истребители женского авиаполка успели перегруппироваться и уже сами набросились на коршунов с «зелеными тузами» на фюзеляжах.

Сразу же два из них вспыхнули от метких очередей советских летчиц. Ох, как они мстили за гибель своих подруг! Справившись с первой растерянностью, они, словно гарпии, набросились на стервятников с крестами на крыльях.

— Я — «Тигр», прием! «Леопард», «Ласточка», выходите из боя. Немедленно выходите из боя, я приказываю! — раздался в наушниках шлемофона властный голос оператора наземного КП дивизии.

Краснозвездные истребители нехотя выпустили из своих алых клювов оставшихся потрепанных коршунов и пошли каждый на свой аэродром.

Так вот и состоялась очередная встреча двух влюбленных: в огненном водовороте боя с тревогой в сердце, которой было больше, чем любви и радости.

В большой и страшной войне, охватившей одну шестую часть суши, несмотря на все горести и беды, все же находилось место в сердцах людей и для светлых чувств. Мы умели любить, потому — победили. Умели любить матерей, жен, сестер, невест, защищая которых ломали хребет гитлеровской гадине. Война шла не только силой оружия, но и силой духа — в душах людей.

* * *

После полетов Александр Волин не утерпел и, оставив эскадрилью на попечение заместителя, на штабном «Виллисе» рванул в расположение 586-го женского авиаполка. Они базировались неподалеку от полевой площадки отдельной штрафной эскадрильи.

Александр Волин машинально крутил баранку, а сам все думал о том воздушном бое и о Светлане. Наконец, «Виллис» затормозил возле полосатого шлагбаума, перегораживающего широкий проем в заборе из колючей проволоки, огораживающем большое летное поле.

Солдат-часовой, увидев подруливший к шлагбауму «Виллис», вскинул винтовку.

— Кто таков? — сурово спросил солдат, годящийся Александру Волину в отцы. Он быстро скинул с плеча винтовку Мосина с примкнутым штыком.

— Капитан Волин, отдельная штрафная эскадрилья. Мне нужна девушка-летчик Светлана Григорьева, старший лейтенант.

— Пущать не велено! Пароль? — Трехлинейка и держащий ее на изготовку воин были погодками, но трехгранная игла штыка своим блеском показывала, что часовой будет действовать решительно.

— Отец, вызови, пожалуйста, дежурного офицера.

Вскоре ко входу подошла молодая чернявая девушка-лейтенант. Шлагбаум поднялся вверх, и «Виллис» Александра Волина проехал на аэродром.