Блицфриз - Свен Хассель

— Дьяволы! — рычит капитан Горелик, придя в бешенство при виде горящих Т-34. Ему ясно, что это означает для него. Расстрел или разжалование и штрафная рота.

— Действуй быстрее, скотина! — кричит он на своего заряжающего. Перед перископом, на прицельной линии орудия возникает кроваво-красная туча. Танк лейтенанта Свирского подбит. Вскоре еще три Т-34 охватывает сверкающее море огня.

Капитан видит, что близится. Русские всецело полагались на новые Т-34. Маршал Жуков необдуманно обещал, что они сотрут нацистов с лица земли.

Старшина Тарсис сидит в башне, бледный от ярости. Он промахивался двадцать раз, даже когда какой-нибудь фашистский пес находился прямо перед его прицелом.

— Тарсис, что ты предлагаешь? — нервозно спрашивает по радио капитан.

Дух у старшины заметно поднимается. Впервые офицер, капитан, исполняющий должность батальонного командира, обращается к нему за советом. Он сглатывает слюну, которой хотел плюнуть на шею механика-водителя. Даже щадит трех немецких пехотинцев, которые пробегают прямо перед его пулеметом. Открывает башенный люк и высовывается. Зубы под черным кожаным шлемом сверкают в довольной усмешке. Это выдающееся событие в его жизни — надменный капитан спрашивает у него совета.

— Товарищ командир, — высокомерно отвечает он в микрофон. — Давайте пустим в ход новые огнеметы. Они нагонят страху на фашистских псов. Потом в лес — и развернемся! Они сочтут, что обратили нас в бегство, а мы откроем по ним огонь сзади! Они привыкли, что противник бежит от них. Стойкий бой приведет их в смятение, и они подожмут хвост.

Капитана Горелика бьет нервная дрожь. Вокруг взрываются танки его батальона. В нескольких метрах позади каждого зеленого Т-34 стоит желтый немецкий танк, извергая в противника огонь и сталь.

— Черт возьми, как им это удалось? — бормочет под нос капитан. — Они неглупы, эти фашистские вши!

Он приказывает батальону отходить. Укрыться в лесу. Понимает, что это будет победой с минимальным преимуществом — если только победой.

Уцелевшие Т-34 занимают позицию за дамбой, но немецкие T-IV преследуют их по пятам. Теперь под гусеницами твердый грунт. Когда танк загорается, экипаж покидает его и продолжает сражаться стрелковым оружием.

Наш танк охватывает пламенем у самого устья реки. Я едва слышу команду Старика:

— Танк в огне! Всем наружу!

Мы лежим неподалеку от горящего танка, не смея уйти, пока он не догорел. Старик заметно волнуется. Его первым повесят, если танк не превратится в полную развалину до того, как мы его покинем. Но горит танк плохо. Много дыма, но пламени нет.

— Черт возьми! — шипит Порта. — Когда не хочешь, они так горят, что обделаешься со страху!

Малыш решительно берет противотанковую мину и бросает в башенный люк. Целая серия взрывов разрушает танк. Остается только раскаленное докрасна днище.

Мы берем автоматы и бежим к ореховым кустам, где валяются дохлые лошади. Порта останавливается и отрезает от них несколько здоровенных кусков мяса.

Внезапно по нам строчит длинными очередями пулемет, и Т-34 прорывается через кусты с такой скоростью, что мы едва успеваем отскочить. Я в отчаянии бросаюсь в большую, наполненную грязью яму. И, словно в замедленном движении на экране, вижу командира в башне; его черное кожаное форменное пальто влажно блестит от лесных испарений.

Порта, как ласка, вспрыгивает на Т-34 и бросает гранату в башенный люк позади командира.

Громкий взрыв, командира высоко подбрасывает в воздух. Т-34 останавливается и члены экипажа, живые факелы, выпрыгивают наружу. Бешено катаются по земле, пытаясь загасить пламя.

— Огонь по ним! — командует Старик, выхватывая пистолет.

Стучат автоматы, и русские танкисты умирают.

Мы занимаем позицию в брошенном пулеметном гнезде в плодовом саду. Малыш поднимает свой ручной пулемет. Очередь трассирующих пуль летит в русских пехотинцев.

— Сзади! — испуганно кричит Старик.

Зеленое днище танка, покачиваясь, движется вперед, и я чувствую, как по спине скользит сталь, выдавливая воздух из легких. Потом вижу серое небо, чувствую, как по лицу хлещет дождь. Я все еще жив…