Небесные мстители - Владимир Каржавин

– Но это может быть и у обычного самолета с поршневым двигателем, – заметил Гинер.

– Нет. Рев турбореактивного двигателя с поршневым не спутать. Я у немцев работал на участке проверки герметичности трубопроводов, а рядом был стенд испытания двигателей. Хоть его и огородили, но шум все равно был слышен. Его ни с чем не спутать.

Ответ Званцева снова произвел на всех не слабое впечатление. Гинер даже слегка привстал.

– Так вы и в реактивной авиации разбираетесь? – спросил он.

– Да, я в свое время работал в КБ у Болховитинова. После того как в марте сорок третьего Бахчиванджи разбился на первом советском реактивном самолете, нашу группу распустили, а я подал рапорт, попросил направить меня на фронт.

Генерал Мохов поднялся, подошел к Званцеву, посмотрел ему в глаза.

– Спасибо, старший лейтенант. Твои сведения для нас очень важны. А сбежать из плена на самолете… да ты почти герой! Только вот я слышал, что тебя чуть было к стенке не поставили. Так?

Балезин вмешался в разговор и пояснил суть конфликта.

– И что этот, из Смерша… как его?

– Капитан Купцов, – подсказал Званцев генералу.

– Этот капитан Купцов не удосужился расспросить тебя о новой разработке немцев?

– Никак нет. Он даже меня осмеял, сказал, что не может быть самолет без пропеллера.

Услышав такое, Гинер хохотнул, но тут же принял серьезный вид и проговорил:

– Ты бы, старший лейтенант, пояснил этому Купцову, что у реактивных самолетов перед запуском двигателя дают команду не «От винта!», а…

– «От хвоста!».

– Правильно, молодец, разбираешься.

В это время дверь комнаты растворилась, и на пороге появился Купцов.

– Вот вы где! – Взгляд его сразу устремился на Званцева, стоявшего посреди комнаты, а потом на Балезина. – Вы ответите за это, товарищ полковник! – Увидев двух незнакомых ему человек в штатском, Купцов, похоже, разозлился еще больше. – А это еще что за птицы?

Мохов встал рядом со Званцевым и протянул ему удостоверение.

– Читай, что я за птица. Представитель Ставки генерал Мохов. Ну а ты кто таков будешь?

– Капитан Купцов, контрразведка Смерш. – Голос этого типа сразу стал заметно тише.

Мохов чинно подошел к Купцову, взглянул на него поближе.

– Ты что же, капитан Купцов, считаешь, что контрразведка Смерш должна только ловить шпионов, дезертиров и полицаев? А где же разведка? – Мохов едва не перешел на крик. – Тебе дают сведения о новых секретных разработках врага, а ты на это не реагируешь. Почему утаил, не доложил?

Купцов почувствовал, что вспотел. Так унизиться, да еще в присутствии этого старлея, которого он хотел записать в предатели!..

– Я хотел… – робко подал голос Купцов, но Мохов не дал ему договорить:

– А под суд ты не хотел за укрывательство вражеских секретов? Может, позвонить Абакумову, спросить, зачем он доверяет работу таким олухам, как ты?

Это было уже слишком. На Купцова было жалко смотреть.

– Свободен, – произнес Мохов, когда Купцов вышел, устало опустился на стул и спросил: – Курить у кого-нибудь есть?

Орлов протянул ему портсигар.

Мохов достал из него папиросу, щелкнул своей зажигалкой, потом сказал Званцеву:

– Садись, старший лейтенант, в ногах правды нет. – Представитель Ставки сделал пару глубоких затяжек, потом сказал: – Считаю, нужно создать ударную группу из нескольких бомбардировщиков. С командованием Семнадцатой воздушной армии я договорюсь. И вперед, на Хинтербрюль! – Мохов взглянул на Званцева и осведомился. – Ты, старший лейтенант, хочешь что-то сказать?

– Прошу прощения, товарищ генерал, но воздушный налет на Хинтербрюль вряд ли что даст.

– Это еще почему?

– Точно по цели можно бить только с небольшой высоты. Но у немцев там повсюду зенитные батареи. Англичане два раза пытались, не получилось. Да и главное производство в шахте, внутри горы. Не достать бомбами.

Услышать такое Мохов явно не ожидал.

Он удивленно посмотрел на старшего лейтенанта и спросил:

– Так получается, что «Саламандра» недосягаема? Эта тварь будет летать и сражаться с нашими винтовыми самолетами?

– Никак нет, товарищ генерал, «Саламандра» летать не будет.

– Объяснитесь, старший лейтенант.

– Крылья «Саламандры» деревянные. Хейнкель получает их в готовом виде. Авиагруппу создавать надо, но ее целью должен стать завод, производящий крылья.

– А что, правильная мысль. Самолет без крыльев ни на что не годен, – подал голос Гинер. – К тому же Хейнкель умно поступает, что отделяет деревообрабатывающее производство от главного. Древесина требует сортировки, сушки, пропитки, сборки, склеивания. Кругом химия. Такое в шахте не разместишь.

Генерал Мохов поднялся, прошелся взад-вперед по комнате, раздумывая, и обратился к Званцеву:

– Ну и где этот завод, производящий крылья? Координаты знаешь?

– В районе Быстрицы.

– Быстрица – это?..

– Небольшой чешский городок.

– И где там конкретно?

– Не готов сказать, но это можно установить.

– Каким образом?

– Послать разведгруппу, – вмешался в разговор Орлов.

Мохов продолжал ходить по комнате и размышлять.

Потом он остановился и скомандовал:

– Все свободны, кроме полковника Орлова.

Они остались вдвоем. Мохов сел напротив своего старого друга и сказал:

– Ну так что, Михаил Федорович, беремся за операцию? Назовем ее «Крылья». Как мне доложить наверх? Создание, утверждение и обеспечение авиагруппы – моя прерогатива, разведка – ваша. Идет?

– А если мы не справимся, не установим местонахождение завода?

– Никаких «не». Есть хорошая пословица. «Назвался груздем, полезай в кузов». Груздем вы уже назвались. Теперь от вас ждем результатов. Срок – десять дней, почти полторы недели.

– Десять дней? Да тут только на одну подготовку разведгруппы нужно дней пять! – возмутился Орлов.

Но генерал Мохов не привык к тому, чтобы его решения обсуждались даже ближайшими друзьями.

– Ты, помнится, предлагал чаю? – перевел он разговор в другое направление. – А может, лучше грамм по сто пятьдесят?

– Ну что, наметил? – спросил Орлов, глядя на заместителя, вошедшего в кабинет. – По глазам вижу, что ночь не спал. Так?

– Почти.

– Тогда докладывай.

Балезин присел, разложил на столе несколько листков с записями и карту, потом проговорил: