Про100шпионы - Игорь Григорьевич Атаманенко

На машине «наружки» его подвезли к рынку, показали мать Пеньковского, появившуюся у прилавков с овощами и фруктами.

Заточенным серебряным полтинником, зажатым между указательным и средним пальцами правой руки, Алик взрезал ее хозяйственную сумку. Не успел злоумышленник достать вожделенный кошелек и связку ключей, как на него навалились сознательные граждане, случайно оказавшиеся в тот час на Центральном рынке…

Шум, гам, как водится. Для порядку или подначки ради кто-то крикнул:

«Держи вора!» А чо его держать-то? Стоит себе, как музейный экспонат — не шелохнется. И вроде даже совестно ему в глаза людям смотреть. Знать бы им, зевакам, чего стоило ему, виртуозу «щипаческого» дела, сломить свою гордыню, чтоб вот так вот принародно обосраться! С другой стороны — чего не сделаешь, если опер просит…

Бутерброд с икрой, как известно, падает икрой на пол — мимо рынка как раз проезжал на «уазике» милицейский наряд. Всех — тетю Клаву, карманника, бдительных граждан погрузили в машину и отправили в отделение. Тут и началось! Допросы, протоколы, очные ставки…

Потом приказ:

«Следственный эксперимент!»

И снова повезли всех на рынок, где расставили пострадавшую, посягателя и свидетелей по местам и попросили вспомнить, кто чего делал, о чем думал и прочее. И так беспрерывно пять часов. А как же — профессионалы работают основательно!

— Ничего себе, сходила за клубничкой для внучки, — сжимая связку ключей и кошелек в руке, молвила тетя Клава при выходе из отделения, — чтоб вам всем ни дна ни покрышки!

* * *

Алексей Киселев и Николай Ионов основательно покопались в рабочем столе Пеньковского, добыв убедительную доказательную базу его преступного промысла. Был обнаружен вызвавший восхищение профессионалов арсенал шпионских аксессуаров: три мини-фотокамеры «Минокс» — любимый инструмент всех шпионов тех и последующих времен, позволяющий делать до 50 снимков без перезарядки, — диктофоны, шифртаблицы, инструкции по связи и, конечно, несколько нераспечатанных пачек банкнот по 10 тысяч рублей каждая.

Все обнаруженное, но до поры оставленное нетронутым на своих местах, свидетельствовало, что полковник предавался шпионскому промыслу с маниакальной неистовостью…

ПРИГОВОР

Через две недели после обыска оперработники, дежурившие у перископа, стали свидетелями, как Пеньковский рассматривает поддельный советский общегражданский паспорт. Об этом немедленно было доложено генералу Грибанову.

Опасаясь, что объект намерен привести в действие план перехода на нелегальное положение, председатель КГБ СССР Владимир Семичастный согласовал вопрос с Первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым, и 22 октября 1962 года Пеньковский был арестован.

Расследование, проведенное по указанию руководства страны, показало, что с помощью предателя англо-американские разведслужбы заполучили важнейшую стратегическую информацию о военном потенциале СССР и, в частности, о наших ракетно-ядерных силах.

Причем именно в разгар Карибского кризиса, когда военное противостояние двух супердержав достигло своего апогея, и возникла реальная угроза начала третьей мировой войны.

Было установлено, что в течение 18 месяцев преступной деятельности Пеньковский изготовил и передал ЦРУ и СИС более 5 тысяч фотоснимков с секретной информацией военного, политического и экономического характера.

Кроме того, спецслужбы Западной Европы получили от своих англо-американских коллег списки с десятками имен сотрудников КГБ и ГРУ, работавших за рубежом легально и нелегально.

…Суд, проходивший в Москве 3—11 мая 1963 года под председательством генерал-лейтенанта юстиции В. В. Борисоглебского, признал Пеньковского виновным в измене Родине и шпионаже и приговорил к высшей мере наказания (расстрелу) без права на отсрочку и обжалование.

Приговор приведен в исполнение 18 мая 1963 года в Бутырской тюрьме…

Глава седьмая. Семейный шпионский подряд

ОРУДИЯ ГЛАВНОГО КАЛИБРА

В 1960—1970-х годах проникновение советской разведки в высшие эшелоны иностранных государственных, разведывательных и военных структур более успешно осуществлялось в странах «третьего мира», чем в Западной Европе или в США. Исключение составляла лишь Федеративная Республика Германия. Восточногерманскому партнеру КГБ — Главному управлению разведки (ГУР) под руководством генерала армии Маркуса Вольфа[5] — удалось инфильтрировать в директивные органы ФРГ десятки и десятки своих агентов и офицеров-вербовщиков.

Внедрение в политические структуры ФРГ осуществлялось и на более высоком уровне. Не один — десятки высокопоставленных политиков из СДПГ, ХДС и ХСС регулярно снабжали информацией своих операторов из КГБ, работавших под «крышей» советского посольства, торгового представительства или корпунктов АПН и ТАСС.

Одними из самых ловких и удачливых офицеров ГУР, действовавших в Федеративной Республике, были Гюнтер Гийом и его жена Кристель, сумевшие проникнуть в окружение канцлера Вилли Брандта (настоящее имя — Герберт Карл Фрам).

…Если Маркус Вольф был «Моцартом восточногерманской разведки», то Гийомы были талантливыми исполнителями «композиций» шефа. Они снабжали своего патрона, а через него и руководство КГБ информацией о выработке восточной политики Бонна; отношений ФРГ с Соединенными Штатами и с другими партнерами по НАТО; устремлений Федеральной разведывательной службы (БНД) и планов Федерального ведомства по охране Конституции (органы разведки и контрразведки ФРГ).

РУБИКОН ПЕРЕЙДЕН!

1955 год. В ночь на Рождество в квартире бургомистра Западного Берлина Вилли Брандта зазвонил (в который уже раз!) телефон. Брандт, не включая ночник, чтобы не разбудить спавшую рядом жену, прошлепал босиком в гостиную, поднял трубку.

Старческий голос скороговоркой произнес:

— Герберт, мой старинный друг, поздравляю тебя с Рождеством… Мы не общались 15 лет, поэтому мой голос тебе кажется незнакомым. Однако, когда ты вспомнишь пустую пивную бочку в подвале моего дома, ты сразу поймешь, кто тебе звонит. Стоп! Только не называй мою фамилию! Ну, ты понимаешь… Я звоню из автомата…

Вслед за упоминанием бочки Брандт окончательно проснулся и участливо спросил:

— Мой господин, чем я обязан вашему звонку?

— Герберт, у моего сына проблемы… Нет-нет, не криминальные… Политические! Ему необходима помощь, но здесь ее никто не окажет… Думаю, ТЫ сможешь ему помочь…

— Я все понял… Как зовут сына и что он умеет делать?

— Гюнтер — репортер одной газеты…

— Хорошо… Я помогу!

— Спасибо и прощайте, Герберт!

Вернувшись в спальню, бургомистр еще долго не мог заснуть, вновь и вновь мысленно возвращаясь к тем далеким и все же таким близким событиям 1940-го, о которых ему напомнил Аксель Гийом. Тот самый «добрый доктор Аксель», кто, рискуя жизнью, прятал от гестапо и лечил юного Герберта Фрама в своем доме…

«Да, такого поздравления с Рождеством я еще не получал!» — засыпая, подумал Брандт.

…Вилли Брандт слово сдержал. С его помощью супруги Гийом, Гюнтер и Кристель, оба офицеры Главного управления разведки ГДР, через месяц оказались в Франкфурте-на-Майне, где стали членами СДПГ и, закатав рукава, принялись за работу в местной партийной организации.

Так начался новый этап их жизни, продолжавшийся почти 20 лет, который они впоследствии назовут «затяжным харакири»…

ПУТЬ