Матросы в объятьях большевиков. Октябрь 1917 года - Владимир Виленович Шигин

этом глубинные идеалы и предпочтения, как матросов, так и юнкеров отличались от целей основных противоборствовавших в Октябрьском восстании политических сил – большевиков и Временного правительства. Для юнкеров главными были офицерские традиции, для матросов – морские, тесно переплетённые в то время с революционно-демократическими. Однако офицеры, как было отмечено, отличались неприязнью к А.Ф. Керенскому, в свою очередь матросы имели тесные союзнические отношения с большевиками именно на момент Октябрьского восстания, но они, как и раньше, могли в любой момент пойти на конфликт с ними в случае несовпадения интересов. Таким образом, борьба матросов с юнкерами была выражением общей политической ситуации, а не проявлением непримиримых противоречий между этими конкретными социальными группами. Данное положение во многом повлияло на сравнительно мирный характер революции, на отмечавшееся рядом мемуаристов специфически «детское» и благодушное поведение восставших при взятии Зимнего дворца. Но Октябрьская революция был проявлением очень глубоких объективных противоречий, столкновением глубинных идеалов, и юнкера и матросы, оказавшиеся на острие событий, были едва ли не первыми, кто с этим столкнулся во взаимной борьбе, тем более, что «детство» в политике предполагает значительную персонификацию противоречий в ближайшем противнике. Поэтому каждый из противников во многом искренне недоумевал, наткнувшись на готовности другой стороны к крайним мерам для отстаивания своих идеалов. Это наряду с «детским» характером борьбы за власть юнкеров и матросов вызывало и ожесточённость друг к другу».

Руководствуясь слухами об избиениях матросами арестованных юнкеров и в связи с другими бесчинствами во время восстания, антибольшевистская городская дума командировала специальные депутации в Петропавловку. По их результатам она на своем заседании 27 октября выслушала свидетельство одного из юнкеров, защищавших Зимний дворец. Юнкер заявил, что насилия со стороны матросов он не испытал, а ему и его группе юнкеров из 10 человек, отступавших в зал заседаний Временного правительства, матросы просто предложили «сдать оружие и уйти». Подобные факты, отражавшие благодушие победителей, тогда были не единичны. Однако были факты и прямо противоположные. Другие матросы прилагали энергичные усилия, чтобы доставлять юнкеров «для проверки» не только в Петропавловку, но и в Кронштадт, Гвардейский и 2-й Балтийский флотские экипажи. Там юнкеров, удручённых быстрым поражением, матросы, как правило, также отпускали, взяв «честное слово» никогда не выступать против Советской власти. Но при этом имели место и эксцессы, вызванные, в том числе, ревностью матросов к поползновениям на их ведущую роль в восстании. Так, узнав, что в казармах Преображенского полка, где также содержались арестованные юнкера, их начали отпускать, они ворвались в казармы и избили члена полкового комитета. Причем солдаты-преображенцы, признавая роль матросов, в их действия не вмешались.

Картина "Зимний взят", художника В. Серова

По свидетельству И.К. Сазонова, направленного Военно-революционным комитетом комиссаром в Зимний дворец, ему с большим трудом удалось отстоять там двух раненных юнкеров. Их стремилась расстрелять толпа матросов, несмотря на ранения. Подобные случаи гораздо острее действовали на сознание юнкеров, чем сомнения в связи с неожиданно быстрым падением Временного правительства, тем более, что в длительность власти большевиков повсюду не верили. Поэтому они уже через два дня пошли на выступление против новой власти в связи с начавшимся «мятежом Керенского-Краснова». В свою очередь и со стороны матросов по отношению к юнкерам в дни «мятежа «было гораздо больше «левых перегибов».

Наглядным примером «левизны» со стороны матросов по отношению к юнкерам и «левизны» в других вопросах являлась деятельность делегированного Центробалтом на 2-й съезд Советов матроса с крейсера «Диана» П.Д. Малькова, описанная им самим. Прибыв в Петроград и сообщив Я.М. Свердлову 22 октября просьбу товарищей, «что выступать пора, не то сами начнём», П.Д. Мальков в основном по собственному почину творил революцию. Я уже писал выше, как с помощью матроса из 2-го Балтийского экипажа и кольта предъявленного шоферу, матрос Мальков (согласно его собственных мемуаров) завладел машиной начальника порта. А затем почти весь день 24 октября и в последующую ночь отлавливал (вдвоем! – В.Ш.) группы юнкеров на Невском и отвозил их в Петропавловскую крепость. Под утро напарник устал и пошел спать, а П.Д. Мальков продолжил свою деятельность в том же духе. Вот попались ему на глаза мальчишки-разносчики утренних газет, и тут же Мальков с группой матросов 2-го Балтийского экипажа, между делом, закрыл редакцию газеты «Биржевые ведомости», а также оказавшуюся рядом редакцию журнала «Огонёк». После этого революционный матрос проголодался и зашёл в первую попавшуюся булочную. Ни денег, ни продуктовых карточек у матроса Малькова, разумеется, не было, но П.Д. Малькова это не смутило. Вначале он организовал в очереди митинг, после чего, продемонстрировав все тот же кольт, получил и хлеб. Дальше Мальков действовал уже в тесном контакте со Смольным. Вместе с В.Д. Антоновым-Овсеенко и П.Е. Лазимиром он участвует (опять же, согласно мемуаров самого П.Д.

Малькова) в составлении плана штурма Зимнего дворца, предусматривавший три холостых выстрела «Авроры» (неужели, грамотнее в военном деле матроса Малькова в Смольном тогда не нашлось!). Военно-морской историк М.А. Елизаров считает, что на данном этапе деятельность матроса Малькова (как типичного представителя революционных матросов) из наступательного характера становится «более сдерживающей». Он пишет: «Очевидно, и в ней (в сдерживающей направленности – В.Ш.) проявлялась традиционная матросская «левизна». Так, видимо не без применения крайних методов ему с группой матросов удалось, как он пишет, впоследствии быстро очистить взятый Зимний дворец от посторонних».

Происходили тогда и куда более острые проявления матросского левого экстремизма. Так, матросы спасали арестованных министров от расправы толпы при конвоировании их в Петропавловскую крепость, но наибольшие шансы на успех в этой толпе имела другая часть матросов, находившаяся в первой и проявлявшая наибольшую активность в попытках расправы. Вооруженного столкновения между двумя группами матросов тогда едва удалось избежать. При этом все матросы были настроены непримиримо к бежавшему за войсками на фронт А.Ф. Керенскому и призывали всех к беспощадной расправе над ним. Имел место и, отмеченный многими источниками, факт убийства матросами в ночь на 26 октября помощника военного министра генерала Г.Н. Туманова, изуродованный труп которого был обнаружен утром в реке Мойке рядом со 2-м Балтийским экипажем. Г.Н. Туманов был один из двух генералов, назначенных 25 октября руководить Петроградским Военным округом вместо «несправившегося» Г.П. Полковникова, и задержанных ночью матросами 2-го Балтийского экипажа. Второго генерала Я.Г. Багратуни с большим трудом спасли руководители ВРК Н.И. Подвойский и К.С. Еремеев, которые, сразу после взятия Зимнего дворца, прибыли по своим делам во 2-й Балтийский экипаж.

В целом же левый экстремизм, проявленный матросами по отношению к юнкерам и офицерам в период Октябрьского восстания, многочисленные угрозы