Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

контр-адмирал Дэва Сигэто обратился к Тинда Сутэми с просьбой поручить сотрудникам консульства в Корсакове сбор разведывательной информации «о пребывании в этом порту русских боевых кораблей, их действиях, объёмах запасов каменного угля и состоянии японо-российских отношений». С этой целью 11 сентября Морской Генштаб прислал вице-консулу Номура Мотонобу специальную шифровальную книгу по иностранным флотам, хотя ещё 3 сентября дипломат проинформировал 3-е бюро об отсутствии на рейде Корсакова каких-либо русских боевых кораблей[208].

Не ограничиваясь сбором информации только с позиций Владивостока, Корсакова и Чифу, 3-е бюро МГШ в полной мере задействовало все имевшиеся у него оперативные возможности в европейской части России, странах Западной Европы, Ближнего Востока, Восточной и Юго-Восточной Азии для получения достоверных сведений о боевом составе русского флота, его межтеатровых переходах с Балтики и Чёрного моря на Дальний Восток, судостроительных программах правительства Николая II, состоянии береговой обороны, уровне боеготовности и местонахождении кораблей и судов Тихоокеанской эскадры, закупках и поставках для неё кардифского угля, продовольствия и боеприпасов.

Большой объём информации о русском флоте поступал от военно-морских атташатов в Санкт-Петербурге, Лондоне и Берлине. Так, в шифротелеграммах атташе в России капитана 1-го ранга Сакаи Тадатоси содержались сведения о межтеатровых переходах русских боевых кораблей с Балтики на Дальний Восток и кораблестроительных программах царского правительства, причём их источниками нередко выступала местная пресса. Наблюдение за Черноморским флотом занималось японское консульство в Одессе во главе с вице-консулом Иидзима Камэтаро (1902–1904).

Разведку в интересах Морского Генштаба также вели частные пароходные компании. Отделение «Нихон юсэн кайся» в Порт-Саиде информировало по телеграфу о проходе русских судов через Суэцкий канал. Представительства компании «Мицуи буссан» в Лондоне, Порт-Саиде, Сингапуре, Гонконге и Дальнем отслеживали закупки царским правительством кардифского угля и перемещения русских боевых кораблей. Капитаны курсировавших между Владивостоком и Японией пароходов «Кокура-мару», «Коцумару», «Исэ-мару», «Татэгамимару» по просьбе МГШ с начала июня докладывали об обстановке в Приморье[209]. К ведению разведки в интересах 3-го бюро также подключились все японские дипмиссии в Европе, Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке.

Кроме того, в Корее в сентябре 1903 г.– феврале 1904 г. сбором разведывательной информации занимались несшие стационерную службу в Инчхоне сторожевой корабль 3-го класса «Сайэн» и бронепалубный крейсер 3-го класса «Тиёда», командиры которых тесно взаимодействовали с военно-морским атташе в Сеуле капитаном 3-го ранга Ёсида Масудзиро (1903–1905) и японскими дипмиссиями в этой стране[210].

Всего за период с 5 мая 1903 г. по 8 февраля 1904 г. 3-е бюро получило из различных источников более 300 разведывательных сообщений о русских военно-морских силах на Тихом океане и состоянии береговой обороны, что позволило японскому командованию оперативно отслеживать изменения в обстановке на Дальневосточном морском театре и корректировать подготовку флота к войне. С 20 мая 1903 г. МГШ ежедневно печатал разведывательные сводки и по мере необходимости рассылал их в адрес Генштаба, кабинета министров и нижестоящих органов управления флота[211].

Военно-морская разведка прилагала усилия к тому, чтобы информация из одного источника оперативно перекрывалась сообщением из другого. Так, 3 июля 1903 г. младший секретарь владивостокского коммерческого агентства Иванага Какудзю направил в 3-е бюро доклад о заходе 30 июня из Порт-Артура во Владивосток для докования и ремонта броненосных крейсеров 1-го ранга «Россия», «Громобой» и бронепалубного крейсера 1-го ранга «Богатырь» под командованием контр-адмирала Э.А. Штакельберга и спланированном прибытии туда 12–13 июля остальных кораблей Тихоокеанской эскадры во главе с командующим вице-адмиралом О.В. Старком и младшим флагманом контр-адмиралом П.П. Ухтомским. Спустя полторы недели, 12 июля, информацию о нахождении 3 русских крейсеров во Владивостоке подтвердил вернувшийся оттуда в Кобэ капитан парохода «Исэ-мару», а 14 июля докладом из Сеула со ссылкой на перехваченную шифротелеграмму командира американского стационера в Порт-Артуре продублировал младший флагман Флота постоянной готовности контр-адмирал Уриу Сотокити[212].

Все проводимые командованием японского флота мероприятия по повышению боеготовности его кораблей, береговых подразделений, служб тыла и разведывательных органов отражали нараставшую со второй половины 1903 г. эскалацию напряжённости в отношениях Токио с Санкт-Петербургом по вопросам вывода русских войск из Маньчжурии и российской экспансии в Корею.

Для купирования этих угроз 23 июня 1903 г. военно-политическое руководство Японии провело совещание в присутствии императора, в котором участвовали 5 советников Муцухито (гэнро), премьер-министр, министр иностранных дел, военный и военно-морской министры. Было решено начать переговоры с Россией по маньчжурской и корейской проблемам. Собравшиеся пришли к мнению, что можно пойти на определённые уступки России в Маньчжурии, но ни при каких обстоятельствах нельзя отдавать ей даже самой малой части территории Кореи и в случае необходимости следует применить военную силу. Формулировка японского предложения Санкт-Петербургу заняла полтора месяца[213].

В связи с решениями совещания 1 июля военно-морской министр Ямамото Гомбээ распорядился усилить Флот постоянной готовности. В его состав были переданы эскадренный броненосец «Асахи», 2 броненосных крейсера 1-го класса («Иватэ», «Якумо») и 8 эсминцев. Организационно-штатная структура Флота постоянной готовности теперь включала 1-ю (4 эскадренных броненосца), 2-ю (4 броненосных крейсера 1-го класса) эскадры, 1-й и 2-й дивизионы эсминцев (по 4 вымпела) и отдельный отряд (2 бронепалубных крейсера 2-го класса). Кроме того, в составе ВМФ были образованы Учебный отряд (3 бронепалубных крейсера 2-го класса) и базирующийся на китайские и корейские порты Отряд постоянной готовности (по 2 бронепалубных крейсера 2-го и 3-го классов, 3 сторожевых корабля 3-го класса) во главе с контр-адмиралом Уриу Сотокити. Приказом командующего флотом вице-адмирала Хидака Сонодзё, после завершения подготовительных мероприятий и пополнения запасов угля все корабли за исключением эсминцев к 15 июля должны были прибыть в Аомори[214].

Однако поступившая через неделю по линии 3-го бюро МГШ информация стала поводом для беспокойства командования японского флота и основанием для приведения части его сил в высшие степени боевой готовности: как сообщал 8 июля из Порт-Артура капитан-лейтенант Идзюин Сюн, там проходило некое важное совещание с участием главного начальника Квантунской области Е.И. Алексеева, командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала О.В. Старка, специально прибывшего из Санкт-Петербурга статс-секретаря А.М. Безобразова, военного министра А.Н. Куропаткина, посланников в Корее и Китае А.И. Павлова и П.М. Лессара, командира армейского корпуса (на деле Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи) из Харбина генерал-лейтенанта Н.М. Чичагова, однако из-за особой секретности мероприятия каких-либо подробностей ему выяснить не удалось[215].

Речь на совещании шла о выводе русских войск из Маньчжурии и разделении сфер влияния с Японией в Корее. Собравшиеся признали необходимым воздержаться от занятия любой части корейской территории, но высказались за принятие мер к тому, чтобы помешать Японии «к занятию не только всей Кореи, но и хотя