Летом сорок первого - Георгий Свиридов

– Действуй!

– Поджигай! – скомандовал Неклюдов, махая рукой Закомолдину. – Товарищ лейтенант, сюда! На первую машину!

Огненными факелами вспыхнули два танка, и черный дым столбом поднялся в небо. А две другие машины с бойцами на броне и внутри, быстро перебирая траками камни мостовой, покатили по дороге. Внутри каждой стальной коробки втиснулось по пять человек, остальные разместились сверху на броне, цепляясь, за что придется. Не успели и полкилометра отъехать, как сзади послышались взрывы.

– Снаряды рвутся, – пояснил Неклюдов.

– Как Убайдулин? Не отстает? – спросил Закомолдин, не отрывая взгляда от немецкой карты, помеченной цветными карандашами, и стараясь понять значение нанесенных на ней знаков и определить маршрут движения.

– Чешет следом на близкой дистанции.

– Батюк, прибавить можешь?

– Запросто, товарищ лейтенант, уже освоился.

– Жми на полную.

– Есть жать на полную! – отозвался Батюк и, поддав газу, прибавил обороты.

Танк рванулся вперед, убыстряя ход. Закомолдин понимал, что нужно как можно дальше уйти от места нападения, куда с минуты на минуту могут нагрянуть гитлеровцы. Вступать с ними в бой ему никак не хотелось. Все преимущества на их стороне. Раздавят, как пить дать. Даже фамилии не спросят. Тут и рассуждать нечего. Закомолдин взглянул на свои командирские часы. Стрелки показывали четверть первого. Сергей улыбнулся: с начала боя прошло всего шестнадцать минут. Но каких минут! Теперь-то его взвод уже не тот, что был утром. Победа она всегда окрыляет. И у бойцов появилась уверенность в себе, в свои силы, в боевой коллектив.

Закомолдин смотрел в карту, нашел и речку и мост, где захватили танки и так удачно побили гитлеровцев. Нашел и наш многоамбразурный дот «Утес». Странно было читать наименование дота, написанное немецкими буквами. И еще подумал о том, что разведка у немцев поставлена отменно, если смогли нанести на карту и эти оборонительные узлы. Теперь-то можно попробовать и шарахнуть с тыла по немецким подразделениям, штурмующим «Утес», да деблокировать гарнизон. А нападать надо как можно скорее, пока гитлеровцы не очухались и не сообщили всем ближним войскам об этих танках. На нашей стороне сейчас главное преимущество – стремительность и неожиданность. И еще подумал с горечью о том, что зря поторопились и пожгли немецкую форму. Надо было бы ее прихватить и сейчас переодеть бойцов. Тогда смогли бы приблизиться к позициям фашистов вплотную, на дистанцию ближнего боя.

– Товарищ лейтенант, перекусите, – Иван Коршин протянул кусок шоколадной плитки. – Всем по половинке досталось и еще дюжина в запасе. – И тут же спросил: – Можно задать один вопросик?

– Давай, – ответил Закомолдин, беря шоколад.

– Бойцы вот интересуются, где вы так научились по-ихнему, по-немецкому, то есть разговаривать?

– А! – Закомолдин улыбнулся. – Еще в школе. Мать у меня учительница.

– Тогда понятно, – Коршин вздохнул. – А меня батя ремнем бил, но не помогало.

Бойцы дружно засмеялись.

– Мало бил!

Шоколад оказался с горьковатым привкусом, чувствовалось, в нем добрая часть примеси сои. Сергей вспомнил плитки нашего шоколада, который совсем недавно получал на сборах боксеров, на соревнованиях, вспомнил и названия «Серебряный ярлык», «Мокко», «Сливочный»... И с обидной горечью вспомнил ответы немецких танкистов. Неужели на самом деле гитлеровцы в Минске? Как далеко придется топать по вражеским тылам, пока не выйдут к фронту, не пробьются к своим.

2

Отмахав несколько километров по большаку, танки свернули на пыльную проселочную и углубились в лес. Там остановились. Бойцы наломали веток и ими замели, затоптали следы танковых траков. Особенно старались пограничники. Они знали цену свежему следу и потому проверили тщательно каждый метр, убирая свежие мелкие веточки от самодельных веников.

– Порядок, лейтенант, – доложил Неклюдов. – Даже с собаками не обнаружат, куда мы свернули.

– Покатили дальше, – повелел Закомолдин, намечая путь на карте, – через пару километров болото, еще дальше озерцо. Там короткий привал и устроим.

Пограничники срубили молодые березки и их стволы приторочили к танкам. При движении боевых машин, они, словно веники, заметали следы на пыльной дороге.

Танки остановились на солнечной поляне возле озера. Красноармейцы соскакивали на землю, прыгали, разминались. Несколько человек побежали к озеру.

– Вода, как слезинка чистая! Искупаться бы, а?

– Немцы уже накупались, забыли, что ли? – сурово произнес старший сержант Шургалов, прохаживаясь возле танка.

Бойцы притихли.

Закомолдин, стоя на броне, оглядел окрестность. Вокруг озера темнел зеленой стеной лес. Дорога, огибая озеро, ныряла в сумрачную чащу. А эта полянка, на которой остановились, поросшая с одного краю белоствольными березками, а с другого вековыми соснами, казалась уютным гнездышком, залитым солнечным светом. Красотища! Лейтенант потянулся, разминая затекшие мышцы спины и рук. Еще раз огляделся вокруг. Что-то ему не нравилось тут, а что именно, не мог понять. Озеро притягивало чистой голубизной, отражая в своей глубине бездонное небо и деревья, перевернутые вниз верхушками. Поляна манила цветущим и душистым многотравьем. Вокруг все тихо и мирно. И тут Закомолдина как бы кольнуло что-то внутри: да они ж со своими трофейными танками на этой поляне открыты со всех сторон, как горошины на ладони!

– Батюк, заводи! – повелел он. – Полный вперед!

Следом за первой машиной с места медленно тронулась и другая. Бойцы, чертыхаясь, вскакивали на танки уже на ходу. Закомолдин оглянулся. На цветущей поляне оставались четкие следы, оставленные стальными траками.

– Выруливай на дорогу! – крикнул Закомолдин водителю. – Двигайся только по дороге!

Когда объехали озеро и нырнули в густоту сумрачного леса, лейтенант повелел свернуть с дороги в тень сосен и заглушить моторы.

– Старший сержант Шургалов, возьми своих людей и нарубите, наломайте веток, замаскируйте машины. Да побыстрее! – Закомолдин повернулся к пограничникам. – Сержант Неклюдов! Вернитесь с бойцами своего отделения скрытно назад и уничтожьте следы, так глупо оставленные нами на поляне. – Сделав паузу, закончил: – Общий приказ всем. На открытые места не выходить, держаться только в тени, шума не производить!

Пограничники во главе с Неклюдовым поспешили вдоль дороги, огибающей озеро, назад, на поляну. Пехотинцы, тихо чертыхаясь, стали ломать крупные ветки, подрубать саперными лопатками и ножевыми штыками молоденькие березки и ими обкладывать разгоряченные стальные громадины. Кругом никого, а им работенку подсунули! Вдруг послышался прерывистый гул самолета.

– Воздух! – подал сигнал раненый Сагетелян, который устроился на танке возле люка. – Воздух! Закройте меня ветками!..

Едва на него положили ветку, как в следующую минуту над озером и поляною показался немецкий самолет. Сделав один, второй круг, самолет-разведчик снизился и летел почти над самыми верхушками деревьев. Бойцы затаились в тени, прижимаясь к стволам. Самолет пролетал низко, был виден прозрачный колпак и летчик в шлеме. Некоторые подняли вверх винтовки, трофейные автоматы. Защелкали затворами. Очень уж соблазнительно было сбить летящий низко самолет!