Батальон крови - Виталий Лиходед

— Странно, — подумал он. — Может, Титова специально мне голову дурачит? — но, вспомнив слова Тани, решил, что нет, это другая девушка. Его сердце что-то подсказывало, а в голове все путалось. Он стал вспоминать все, что говорила одна и другая, пытаясь зацепиться за какое-нибудь выражение. Внешность и голос совпадали, а вот отношение к войне и сказанные ими слова были разными. — Может, они сестры, и что-то в их семье не так? На войне всякое бывает — не поделили мужика, или перед командирами друг друга подвели. Кто их разберет, этих женщин? — подумал он.

Его мысли резко оборвались.

— Уходим хлопцы, уходим. Немцы.

Григорий закрутил головой, пытаясь увидеть врага, но Яшка толкнул его и как-то шепотом, но прикрикнул:

— Давай скорее! Не мешкайся.

Гриша закинул за спину вещмешок с рацией, поддернул лямки и пополз за остальными в сторону той рощи, где они шли час назад.

— Следитя за минами, — прохрипел командир. Но не успел он закончить фразу, как из-за рощи раздались автоматные очереди. Разведчики прижались к земле. На них посыпались срезанные пулями ветки.

— Колек, вперед! И ветки на минах тяперь втыкай. Вишь, нарубило скоко! — прохрипел Воувка.

Колек отбросил черенок лопаты и ловко, как-то снизу, чтобы не зацепить взрыватель стал пробивать землю спицей.

— Разобрались по кустам! — снова захрипел командир.

— Под куст, под куст прячься, — услышал Гриша голос Яшки. — Я комбату обещал тебя прикрыть, вот и прикрываю, — он быстрыми движениями сгреб сухую листву и стал ею засыпать Григория. Еще что-то шутил и сам над этим усмехался. Затем отполз к другому кусту и спрятался за его ветками.

Четыре немца с автоматами шли по дороге вдоль рощи у самого края поля. Двое освещали кусты и деревья фонарями, а двое обстреливали все, что им не нравилось. Автоматные очереди становились все громче и громче — они приближались. И вот Григорий увидел свет фонарей и услышал немецкую речь. Они не останавливались, просто шли вдоль густых кустов и стреляли по ним, но даже в свете их фонарей Гриша разглядел этих людей. Немцы явно злились, наверное, им не нравилось вот так, среди ночи, обстреливать рощу. Григорий закрыл глаза, и тут же впервые почувствовал страх. Ему говорили и учили, что это нормально и стесняться здесь нечего. Увидеть в нескольких метрах от себя врага с оружием в руках, непросто. Тем более если он не убегает, а идет на тебя, желая убить. Молодому бойцу впервые оказавшемуся в разведке казалось, что от его страха трясется не только куст, но и вся роща. Гриша сжал автомат, нащупал пальцами курок и на мгновение замер:

— Нет, я не совершу глупость. Стрелять нельзя. Лежи — трясись, — говорил он сам себе. Вспомнил, как уверенно чувствовал себя с Таней и понял, что он предает сам себя. Гриша открыл глаза и через силу, чувствуя головокружение и тошноту, стал смотреть на фрицев.

Они продолжали идти вдоль рощи и о чем-то болтать. Начищенные сапоги, шинели, и вытянутые сухие лица.

«Нет, другими фрицы стали, теперь, — подумал он. — Раньше в хронике видел лишь холеные и наглые рожи, а эти боятся. Они как и я боятся и ничего стыдного в этом нет. Нужно, как учил комбат верить, что не убьют. Но если перестрелка — куда отходить? По минам? На них, в наглую, на дорогу, она вон не заминирована, как они по ней шагают». Григорий напрягся пытаясь пересилить себя и заметил, что один из немцев остановился. Он как-будто почувствовал его тяжелый взгляд и всадил в соседние кусты длинную очередь. Поднял автомат вверх, прислушиваясь к звукам и шорохам, затем снова, длинной очередью, провел вдоль всех кустов. На Григория упали несколько веток. Он почувствовал, как от страха слился с землей. Этот обстриженный пулями кустик, под которым он прятался, из последних сил скрывал его. Хоть и рос он на немецкой земле, но все равно защищал прикоснувшуюся к нему душу.

Немцы прошли еще метров тридцать, а за ними, совсем неслышно медленно проехала машина с солдатами. Они прыгнули в нее и вернулись обратно, на свои позиции. Над ДОТами вспыхнул прожектор. Он стал своим лучом высвечивать рощу и поле, пытаясь поймать что-то живое.

Почти два часа разведчики пролежали под кустами, ждали когда успокоятся немцы. Время не просто тянулось — оно замерло. А когда начало светать, Григорий услышал голос Воувки:

— Так, эта, откликнулись по-очереди.

Ответили все, но Сашка предупредил, что ранен. Одна пуля, может рикошет, все же достала его. Ранение было непонятным, то ли в бок, то ли пуля ушла в живот. Сашка корчился от боли. Гриша посмотрел на раненого разведчика и удивился его мужеству. Он, там, под кустом, как заяц трясся, а Сашка, столько времени терпел и даже лежащие рядом звука от него не услышали. А как только расслабились, Сашка, совсем чуть-чуть, негромко, застонал. Молчун Рыков поднял его, аккуратно взвалил на плечо, и отряд разведки, медленно, стараясь не шуршать опавшей листвой, стал возвращаться к своим. Колек и Яшка пошли вперед щупать мины и метить их. Через двести метров, стали видны старые метки мин. Дальше немцы не пошли и веток не накосили. Разведчики, уверенно, как будто они каждый день ходили по этой тропе, смело шли, обступая помеченную смерть. Григорий не отставал, он внимательно смотрел на сломанные ветки и на те места куда ступал Рыков. Тот шел впереди и, совсем не напрягаясь, нес Сашку.

Небо светлело и тропа, с каждым шагом становилась все виднее. Заминированная роща кончилась, началась другая, проверенная. По ней отряд шел спокойно и вскоре бойцы увидели огни поселка и костры наших солдат.

Метров за двести до начала окопов, Григорий увидел стоявших людей.

— Встречают. Это хорошо, — прорезавшимся голосом произнес Яшка.

— Да. Видать стрельбу услышали. Ночью далеко слыхать, — ответил ему Колек.

— Додумались бы кого с носилками послать. Видять же, что одного несем, — возмутился Воувка. И словно услышали его слова: трое сорвались с места и побежали разведчикам навстречу. Не удивительно, что это оказались Юлька Березкина, старшина и рядовой Паров, учитель, немного знающий немецкий. Старшина тут же взял на руки Сашку и почти бегом понес его к расположившемуся на окраине поселка, полевому госпиталю.

— Ну ты меня, как невесту, — корчившись шутил Сашка. Юлька, санитарка бегала вокруг старшины, мешалась под ногами и все время кричала, пытаясь хоть чем-то помочь.

— Санька, не боись. Тут врачихи рядом. Ща, перебинтуют, подлатают, — отвечал старшина. Но Березкина не успокаивалась: она куском ваты и марлей прикрыла рану и так и бежала рядом с Савчуком до самого госпиталя.

Отряд спокойно прошел мимо окопов и направился к штабу. Все, кто встречали разведчиков, стали расходиться по своим домам и землянкам. Оказывается, на войне, хорошая примета, на рассвете встретить разведчиков. А если еще все живы, считай, вся неделя будет спокойной. Григорий обернулся, и посмотрел в сторону землянки связисток. Они все вышли и радостно смотрели на вернувшихся солдат. Титова стояла вместе с ними, улыбалась, и никто не мог обвинить ее в том, что она одна ждет того, кто ей понравился.