Генерал СС - Свен Хассель

— Свиней резал? — спросил Грегор.

Легионер взглянул на него со жгучей неприязнью.

— Одному болвану-офицеру всадили в шею штык. Господи, ну и крови же было! Хлестала гейзером. Залила меня с головы до ног.

Вся наша группа уцелела, но гауптман Шван исчез. Мы нашли его несколько часов спустя, он лежал на спине с распоротым животом. И рядом с ним со снесенной половиной черепа друг Порты Франц Крупка. Нам пришлось хоронить всех, русских и немцев, в одной могиле. Мы вырыли неглубокую яму, уложили тела вперемешку, присыпали снегом и положили рядом винтовки. Для устройства более приличного кладбища у нас не было ни сил, ни времени.

Полк отвели на переформирование. Потери только в нашей роте составили шестьдесят восемь человек, и поначалу мы думали, что наш толстый друг Вильке тоже попал в их число, потому что на полевой кухне работал совсем другой человек.

— Привет, привет! — сказал удивленный Порта. — А где унтер-офицер Вильке? Неужели наконец убит шальным снарядом?

— Нет, улетел утром на самолете вместе с генералом Хубе.

— Что-что? — переспросил Порта.

— Улетел. В Германию, везучий мерзавец.

— Шутишь! — Порта вскинул голову в попытке бравады, но мы видели, что он потрясен. — Куда подевался на самом деле?

— Я же сказал тебе, — раздраженно ответил повар. — Ты что, глухой? Сказал же — в Германию.

Челюсть у Порты отвисла, сигарета упала на землю. Он неловко нагнулся и поднял ее. У него был вид человека, получившего удар по лицу.

— Кстати, — продолжал новый повар, — ты, случайно, не знаешь человека по имени Йозеф Порта, а? Вильке оставил ему прощальный подарок. Сказал, что лучшего друга у него не бывало. Не знаю, что он имел в виду, но подарок здесь. Если увидишь этого Порту, скажи, пусть придет за ним.

Порта, не сказав ни слова, поплелся прочь. Я впервые видел его в замешательстве. Пока мы укладывались спать, Порта расхаживал взад-вперед, лихорадочно бормоча что-то под нос, в конце концов Легионер пригрозил его застрелить, если он не уймется. Тогда Порта отправился широким шагом к новому повару, мы облегченно вздохнули, смежили глаза и погрузились в забытье. Однако не прошло и пяти минут, как он возвратился, что-то поставил со стуком на пол, и мы проснулись в возмущении.

— Что происходит, черт возьми? — прорычал Легионер. Резко сел и увидел Порту. Громадный шрам на его щеке побагровел от гнева. — Это опять ты? — Голос его прозвучал изумленно. — Я уже сказал, ты напрашиваешься на неприятности!

И схватил револьвер, но Порта предостерегающе вскинул руку.

— Взгляни-ка на это, — предложил он.

Легионер с подозрением уставился.

— Что там?

Лицо Порты расплылось в блаженной улыбке.

— Водка, — ответил он. — Целый ящик.

Воцарилось ошеломленное молчание. Легионер медленно спрятал револьвер и, шатаясь, поднялся с койки.

— Откуда? — спросил Малыш, протирая глаза.

— От моего друга Вильке, — небрежно ответил Порта.

— Твоего друга?

— Да… я оказал ему услугу, так ведь? Устроил возвращение в Германию.

Мы уставились на него; шесть пар глаз, все недоверчивые.

— Как? — требовательно спросил Старик.

— Да в том-то и заковыка, — ответил, хмурясь, Порта. — Не знаю… к сожалению. Сделал бы то же самое для себя!

Некоторое время спустя пьяный Порта, расхаживая с бутылкой в руке, наткнулся на недавно прибывшего к нам лейтенанта. Лейтенант был юным и ретивым. Только что вылупившимся птенчиком, еще с желтком за ушами. Раньше они с Портой не встречались. Лейтенант отступил назад, видимо, ожидая от Порты какого-то проявления почтительности. Порта уставился на него маленькими, блестящими глазами с откровенной снисходительностью.

— Ты! Обер-ефрейтор! Не знаешь приказов фюрера?

Порта широко раскрыл глаза.

— Прошу прощенья. Он не в состоянии отдавать никаких приказов после того, как вчера вечером противник выпустил ему кишки. Мы похоронили его в одной из траншей.

Лейтенант принял высокомерный вид.

— Пытаешься острить, обер-ефрейтор? Умышленно оскорбляешь своего фюрера?

Порта щелкнул каблуками и отсалютовал рукой с бутылкой.

— Никак нет! Мне бы в голову не пришло.

— Тогда что, черт побери, ты имел в виду, говоря, что вы похоронили фюрера в траншее?

Порта с невинным видом уставился в лицо плотно сжавшего губы лейтенанта. Его голубые глаза постепенно прояснились.

— А, так вы о том фюрере!

— А ты думал, о каком?

— Думал, вы имели в виду нашего фюрера. Гауптман Шван был убит вчера вечером. Когда вы сказали о приказах фюрера, я подумал, что речь о нашем гауптмане. — Порта весело улыбнулся. — Приказы нам отдавал только он. Больше ни от кого мы бы их не приняли.

Лейтенант высунул шею из воротника и с трудом сглотнул.

— Обер-ефрейтор, какие у тебя обязанности в роте?

— Всего понемногу. В настоящее время командую третьим отделением.

— Храни нас Бог в таком случае, вот и все, что могу сказать! Какой идиот назначил тебя командиром отделения?

— Знаете, — серьезным тоном заговорил Порта, — командовать отделением мне удовольствия не доставляет. Это долг, а не удовольствие. Однако приказ есть приказ, и все знают, что мы, обер-ефрейторы, становой хребет немецкой армии. Офицеры, простите мне эту вольность, поскольку я говорю правду, так вот, офицеры — это лишь глазурь на торте… извините за выражение, — любезно добавил он. — Не сочтите за грубость, но что бы вы делали без нас?

— Предупреждаю, обер-ефрейтор! Думай, что говоришь!

— Но…

— Сам фюрер… фюрер Адольф Гитлер… — Лейтенант умолк и свирепо посмотрел на Порту. — Стоять смирно, когда я говорю о фюрере!

— Слушаюсь! Можно только поставлю бутылку? Без нее удобнее.

— Ты не имеешь права держать в руке бутылку! Не имеешь права пить! Смелость во хмелю запрещена!

— Вот так так, — произнес Порта.

Он был мастером подтрунивать над офицерами. Мы, находясь на безопасном расстоянии, наблюдали за потехой. Юный лейтенант выпрямился, и на его бледных щеках появился лихорадочный румянец.

— Обер-ефрейтор! Священный долг каждого гражданина Германии, мужчин, женщин, детей, солдат и штатских, иметь горячую, красную, гордую кровь в жилах!

Порта стоял, хлопая глазами. Лейтенант набрал в грудь воздуха и заговорил более спокойным тоном.

— Отныне и впредь, — раздраженно сказал он, — отдавать вам приказы буду я. Понял? Теперь ты под моим началом, и советую помнить, что я приверженец строгой дисциплины! Мои подчиненные должны быть крепкими, словно крупповская сталь! Никакой расхлябанности, никаких отступлений от уставов!