Дело №306 - Матвей Ройзман

Градов размеренными движениями набивал папиросы и укладывал их в коробку. Перечитав дело № 306, он теперь обдумывал план допроса Карасевой. Его смущало, что она не числилась ни под своей, ни под другой фамилией в картотеке профессиональных преступниц. Да, пожалуй, одна Карасева держит в руках «ключи» к раскрытию преступления на улице Горького. Но что стоит за этим уличным происшествием? Наезд на человека — цель преступников или случайность, спутавшая их планы?

В распахнутое окно влетела бабочка, покружилась по кабинету и села на высокую спинку дубового стула. Это была светло-коричневая крапивница с темными квадратиками и «глазками» на крылышках. Бабочка опускала и складывала крылья; потом затихла. Через минуту она вспорхнула, описала по комнате быстрый полукруг и забилась на оконном стекле. Градов подцепил листом бумаги крылатую гостью и выпустил на волю.

Майор позвонил. В кабинет в сопровождении милиционера вошла Карасева и еще с порога воскликнула:

— Это возмутительно! Тут что-то напутали!..

— Почему напутали? Вы Анна Григорьевна Карасева?

— Да!

— Родились в тысяча девятьсот пятнадцатом году, шестого апреля?

— Да, да, да! К чему эти вопросы? Мне сказали, что моя домашняя работница…

— Вот в этом пункте действительно напутали… — усмехнулся Градов. — Садитесь! У нас к вам очень несложное дело. Двадцать восьмого июля, ночью, вы неправильно перешли Преображенскую площадь и показали остановившему вас милиционеру чужой документ.

— Я что-то не помню такого случая! — заявила Карасева.

— А я вам напомню! — Градов нажал кнопку звонка и, когда вошел сержант Попов, спросил его: — Какой документ предъявила вам эта гражданка?

— Шоферские права Людмилы Павловны Иркутовой.

— Ах, да! — воскликнула Карасева. — Я так спешила в ту минуту, так волновалась…

— … что показали чужой документ, а потом скрылись?

— Честное слово, я перепутала документы!

— Каким образом оказались у вас шоферские права Людмилы Павловны Иркутовой?

— Я их нашла в тот вечер у ограды Сокольнического парка. Документ лежал возле урны…

Градов сделал знак Попову. Сержант открыл дверь и пригласил Людмилу войти.

— Гражданка Иркутова, — обратился к ней майор, — когда вы потеряли свои шоферские права?

— Я их никогда не теряла, — ответила девушка. — Они всегда лежали в ящичке шоферской кабины. После угона нашей машины я их получила в конверте из милиции.

— Стало быть, — сказал Градов Карасевой, — вы взяли права Иркутовой из ящичка, когда оставили автомобиль в сокольнической роще?

— Автомобиль? О чем это вы говорите?

Майор вынул из ящика стола белые туфли и поставил их перед Карасевой.

— Ваши? — видя, что она пожимает плечами, он добавил: — Эти туфли взяты на вашей квартире, их нам дала ваша домработница. Они лежали в шкафчике, в прихожей.

— Да… Это мои туфли. Только я что-то не понимаю. При чем они тут?

— Допрашиваю я, а не вы! Почему на них синие пятна?

— Стирала, пролила синьку. У меня свидетели есть.

— И у меня есть свидетель! — возразил Градов, передавая Карасевой отпечатанный на машинке текст химической экспертизы краски. — Туфли запачканы масляной краской «Берлинская лазурь».

— Экая чепуха! — произнесла Карасева, прочитав анализ. — Откуда у меня могла взяться такая краска? Гм… «Берлинская лазурь»!..