Штрафники против асов Люфтваффе. "Ведь это наше небо..." - Георгий Савицкий

— Это ты брось, летчик-истребитель Березкин! — решительно рубанул ладонью воздух комэск. — Ты и «мессеров» первым обнаружил, и доложил, как следует. И стрелял ты нормально! Вон, пойди на обломки полюбуйся на краю аэродрома, небось до сих пор еще дымятся… И запомни: сегодня ты одолел матерого немецкого летчика, иные на «свободную охоту» и не вылетают. А все потому, что действовал ты решительно! И перед сном для себя в мельчайших деталях разбери тот воздушный бой, разложи все по полочкам. Как говорил тот летчик-гвардеец, капитан Покрышкин: воевать не числом, а уменьем!

* * *

Импровизированное застолье продолжалось, такие вечерние сборы за общим столом были сродни ритуалу, как у моряков кают-компания. Приятно, да и просто необходимо было после дня напряженных боевых вылетов и боев, когда небо с землей крутятся в огненной круговерти, сбросить нервное напряжение, усталость, поговорить по душам, не торопясь выкурить душистую папироску… Пошутить, беззлобно «подколоть» товарища.

Летчики между шутками и прибаутками свернули на давно проторенную тему разговора: новую тактику ведения воздушного боя. Им, штрафникам, летавшим больше всех и вступавшим в бой при численном преимуществе противника, такая тактика — лишний шанс на выживание.

И вдруг доселе молчавший Евгений Омельченко задумчиво произнес, вертя в пальцах граненый стакан:

— Повезло тебе, Игорек. Вон — «мессера» «завалил» по протекции командира… Думаешь, я бы так не смог, а? — и улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся…

Беседа приняла неожиданный оборот.

Волин внимательно посмотрел на Евгения Омельченко. Видимо, хмель ударил ему в голову, вот и начался этот «пьяный базар». Но что у пьяного на языке, то у трезвого на уме…

Офицеры эскадрильи, особист и замполит тоже наблюдали за развитием ситуации, но пока не вмешивались, хотя имели на это полное право. Даже особист штрафной эскадрильи, капитан Анатолий Воронцов — тоже бывший летчик.

Окончил аэроклуб, потом — Кача. Потом — политическое училище. Анатолий Воронцов дрался с японцами на озере Хасан, он даже сбил одного самурая. Тогда их авиачасть только что перевооружили на новые бипланы — И-153. «Чайка» — единственный самолет бипланной схемы с убирающимся шасси. Вот тогда-то наши летчики самураев вокруг пальца-то и обводили: шасси выпусками и барражировали. С виду — как И-15. Только самураи бросались в атаку, как наши летчики убирали шасси, и на них в атаку!

Но потом и капитана-особиста ранили и сбили. Ранение не шибко серьезное, но летать с большими перегрузками ему было больше нельзя. Так говорил профессор из Ленинграда, что-то с кровоснабжением головного мозга.

Офицеры были боевые и вполне могли прекратить весь этот балаган… Но Волин переглянулся с особистом, и они оба промолчали, предпочитая не вмешиваться.

Ситуацию попытался шуткой разрядить Иван Мартыненко:

— Да, вот такой у нас командир, мы практически все по его протекции здесь летаем. А сколько протекций наш комэск немцам на кресты выписал! Правда, не на железные, а все больше — на осиновые!

Летчики рассмеялись, но Евгений Омельченко не унимался:

— Да ладно там, у нас ведь техника плохая, а вот у немцев «мессеры» — это да, вот это — истребитель!…

— Самолеты у них обычные, — резко ответил ленинградец Иван Мартыненко. — И петь дифирамбы этим гадам я не намерен! Лучше эту самодовольную сволочь с крестами на крыльях — таранить! Если стрелять не умеешь.

— А ты умеешь?! — в пьяном запале выкрикнул Омельченко.

— Умею, — спокойно, глядя прямо в его глаза ответил Иван.

— Техникой нужно владеть, — ледяным тоном сказал Александр Волин. — Тогда и сбивать научишься. А зависть — плохое чувство: от нее до трусости — один шаг.