Операция "Святой" - Владимир Сиренко

Президент Бенеш смотрел на Дворника с нескрываемым удивлением.

— Мы же обо всем договорились, пан Феликс, я полагал, вы уже в пути. События нарастают, и промедление… Вот, — Бенеш отодвинул от себя какие-то листы. — Очередное послание Генлейна. На сей раз ультимативное. Вдохновлен лаврами Зейсс-Инкварта.

— И видимо, не зря, — сурово сказал Дворник. — Я пришел, чтобы ознакомить вас с еще одним документом.

Сначала Бенеш читал молча, потом невольно начал зачитывать вслух: «…акция, предпринятая после периода дипломатических переговоров, ведущих к кризису и войне… Молниеносный удар, основанный на инциденте… Концентрация войск в Силезии, Саксонии, Баварии и Австрии… Чехи не могут быть признаны самостоятельной нацией… Существует только одно решение: физически и духовно разрушить чешское сообщество при помощи выселения и эмиграции и путем растворения чехов в Великой Германии. С 1939 года в ходе германизации в концлагерях должно быть уничтожено 300 000 чехов 500 000 гектаров чешской земли должно быть передано немецким поселенцам…»

Бенеш резким движением снял очки:

— Пан Феликс, и вы поверили этому сумасшедшему бреду? Это слишком чудовищно, чтобы быть правдой!

Дворник молчал.

— Я говорил вам, Геринг трижды заверил Маетны, что Прагу события в рейхе и в Австрии не должны беспокоить. Войска вермахта вообще отведены от наших границ на пятнадцать километров. Чем это не подтверждение слов Геринга? Это же факт! А вы попались на удочку запугивающей пропаганды генлейновцев…

— Поэтому вы и отменили объявленную мобилизацию? — с горечью спросил Дворник.

Он-то уже считал, что чем-то подвигнул Бенеша на активные действия против рейха, а оказалось… Неужели Бенеш специально разделяет немцев и генлейновцев, надеясь, что в отношениях с Гитлером еще как-то удастся… Крофта, министр иностранных дел, поспешил уже с официальным заявлением, что Чехословакию события в Австрии не касаются вообще и «среди общественности и в печати следует избегать ненужной критики и сделать все, чтобы нас не спровоцировали».

— Господин президент, я надеюсь, вы помните покойного посла Германии в Лондоне Леопольда фон Хеша?

— Да-да, — кивнул Бенеш рассеянно.

— Со слов фон Хеша мне рассказывал австрийский посол в Лондоне Георг Франкенштейн, как однажды Гитлер высказался о дипломатах соседних стран, которые думают, что политику можно вести, уважая традиции и хорошие манеры, а он, Гитлер, используя все средства, проводит политику насилия, не заботясь о нравственности и «кодексе чести». Это по поводу уверений Геринга… Политика, подчеркнул Гитлер, — это игра, в которой допустимы все хитрости, правила которой меняются в зависимости от искусства игроков.

— Не надо меня убеждать. Я знаю, Гитлер человек без чести. Я знаю, его излюбленный трюк — представить свои действия как ответ на провокацию. Провокацией же можно счесть все что угодно: и мобилизацию, и резкое правительственное заявление, и высказывания в печати чересчур активных обозревателей. Это мой вам ответ на упрек за снятую мобилизацию и заявление Крофты. А то, что вы принесли мне, пан Феликс, как раз и есть типичная провокация. Мой племянник прислал мне из Парижа нечто подобное.

— Я ей верю.

— Кому? Провокации? — обескураженно спросил Бенеш. — Или вы хотите сказать, что получили эту стряпню из женских рук?

Дворник понял, что проговорился.

— Я верю тому человеку. А упрекнуть меня в том, что якобы я мог бы попасть под влияние дамы… — Дворник нехорошо усмехнулся, и Бенеш понял, что позволил себе лишнего в отношении давно не молодого профессора-теолога.

— А я, пан Феликс, — сказал, сбавив тон, — верю в разум господина Чемберлена. Он сделает все, чтобы сохранить мир любой ценой. Вам нужно, пан Феликс, постараться завязать в Лондоне самые тесные связи с окружением премьер-министра. Увы, пока там тепло принят только Генлейн. Но должны же они выслушать чехословаков, истинных чехословаков!

— Не полезнее ли мне в новой обстановке поехать не в Лондон, а в Москву? Я бы мог встретиться с митрополитом Московским, с митрополитом Ленинградским и Ладожским Алексием… Хьюлетт Джонсон советует действовать, опираясь на русское духовенство — чтобы не демонстрировать Западу, и в особенности Гитлеру, альянс со Сталиным, непосредственно со Сталиным, — подчеркнул Дворник.

Губы Бенеша скривила презрительная улыбка: