Черная заря - Владимир Коротких

Из этих раздумий его вывел громкий душераздирающий крик, очень похожий на детский плач. Впереди перемещались несколько пар светящихся в потемках глаз.

— Шакалы, — донесся голос Артиста из бэтээра. — Может, пальнуть по ним? А то этот детский хор имени Веревки изведет за ночь!

Вой становился все сильнее. Шакалы бегали недалеко от позиций и выли сразу в несколько глоток.

— Пальни, — разрешил Андрей.

— Ща, исполним рапсодию против оратории! Кому мех на шапку? Заказывайте!

Прожектор, установленный на пулеметах, вспыхнул вместе с длинной очередью, прошедшей красными иглами трассирующих пуль по разбегающимся четвероногим зверькам, и погас сразу с окончанием стрельбы. Снова наступила тишина.

Андрей подошел к десантному боковому люку бэтээра и сказал:

— Дудкин, иди покури. Я за пулеметами посижу. Потом сменишь следующего на перекур.

— Есть.

Артист быстро вылез и пошел под навес. Там он закурил, укрывшись с головой бушлатом, для маскировки. Андрей сел за пулеметы. Через полчаса Артист вернулся и доложил:

— Все покурили, товарищ старший лейтенант. Давайте я сяду.

Андрей вылез, зашел под навес и заглянул в блиндаж. В тусклом свете лампочек на нарах спали двое солдат. Не спал один Шестак.

Он лежал на нарах рядом с небольшим радиоприемником и слушал.

— Чего не спишь? Вставать рано завтра.

— Москву слушаю. Концерт передают. — Шестак потянулся и сел. — Высплюсь еще. Хороший концерт, выключать жалко. Лещенко, Ротару, «Самоцветы».

В это время женский голос диктора объявил:

— А сейчас мы представляем вашему вниманию, дорогие товарищи, еще не известного широкому кругу радиослушателей нового талантливого певца. Для вас поет Валерий Леонтьев.

Из приемника полилась медленная мелодия, и высокий приятный мужской голос протяжно запел:

— Там, там в сентябре желтый лист кружился, как звезда…

Дослушав песню, Шестак тихо сказал:

— Душевно спел. — И откинувшись на нары, мечтательно добавил: — Там, в сентябре — у меня скоро дембель. Вернусь домой. Брюки клеш надену и на танцы.

— Спи, концерт окончился, — улыбнулся Андрей и вышел из блиндажа.

Перевалило за полночь. Луна постепенно передвигалась по небосводу, усыпанному миллионами звезд, сформированных астрономами в созвездия, для придания этому непонятному небесному хаосу некоего людского порядка.

С познаниями в астрономии у Андрея было туговато. При изучении этого предмета его раздражали модели построения Вселенной и строгий учет небесных светил, как на складе. Он хорошо усвоил, где находится Полярная звезда, обе Медведицы и некоторые другие. Ему нравилось смотреть в бездонное звездное небо, безо всякой его разбивки на сектора.

— Фу-у-у-у! — раздалось из окопа. — Ф-у-у-у! Едрены палки! — это один из солдат понюхал нашатырь. Ближе к утру такие фукания раздавались чаще. Он и сам разок нюхнул, когда мозги перестали успевать за зрением.

Бойцы исправно несли службу с периодической сменой на перекур.

Около пяти утра, когда было уже совсем светло, тишину нарушил гул моторов. Андрей разбудил Шестака и водителя — рядового Орешина. Лязгая гусеницами, выпуская черный дым, подъехал тягач, а за ним и БТР сопровождения. Они остановились немного в стороне от позиций. Из люка тягача вылез механик-водитель, подошел и доложил о готовности. Орешин выгнал БТР из капонира и стал впереди тягача.

Шестак стоял рядом с Андреем.

— Кто за пулеметами? — спросил у него Андрей.

— Любой из ночной смены, — ответил Шестак. — После патрулирования ночью поспит.

— Я поеду, разрешите, товарищ старший лейтенант? — подскочил Артист. — Хоть покатаюсь, а то надоело постоянно ниже уровня земли ходить, — он кивнул на окопы.

— Разрешаю. Заодно там и разомнешься. Камни в БТР грузить будем.

— Камни в БТР грузить? Да я с детства только и мечтал, чтобы камни в БТР грузить! Все космонавтами, врачами стать мечтали, а я нет — я камни в БТР грузить! — Артист подбежал к бэтээру и забрался внутрь.

БТР, с экипажем из трех человек, включая Андрея, сидящего рядом с водителем на командирском сиденье, ехал впереди. За ним на некотором удалении, уклоняясь от столба пыли, двигались тягач и БТР сопровождения.

Через несколько километров они подъехали к опасному участку, о котором говорил Барсегян. Вдали виднелся тот злополучный кишлак. Дорога сузилась, ограниченная оврагом с одной стороны и невысокими холмами с другой. Глубокий извилистый овраг тянулся метров на двести вдоль дороги, но подходы к нему были хорошо видны и могли простреливаться.

Водитель бэтээра, не раз патрулировавший этот участок, молча въехал на ближний холм и занял позицию, с которой хорошо просматривалась округа и окраина кишлака. Второй БТР остановился на дороге. Из него быстро выбрались с десяток солдат. Из тягача вылез сапер с металлоискателем и шестом с закрепленным на конце тонким стальным прутом. Он присоединился к солдатам. Трое из них спустились по пологому склону в овраг и медленно пошли по нему вслед за сапером, остальные растянулись цепью по краю оврага. Когда солдаты вернулись, тягач опустил противоминные катки и двинулся по узкой дороге. В конце участка, на самом въезде в него, под катками взорвались две мины, установленные по ширине дороги. Тягач проехал дальше и хорошенько прокатал все вероятные места минирования. Мин больше не было. Он вернулся к стоящему на дороге бэтээру сопровождения. Андрей подошел к механику-водителю тягача и попросил его:

— Земляк, поковыряй бугор бульдозером, камни нужны для позиций.

— Да не вопрос, сделаем, — ответил водитель. — Помогите волокушу постелить.

Они сняли уложенную сверху тягача сеть, сплетенную из тросов, и расстелили ее в стороне от дороги. Тягач развернулся и двинулся к бугру задом, где у него располагался бульдозер. Через минуту он наковырял достаточно больших камней и, подцепив их бульдозером, затолкал на волокушу. Стянув ее мешком, механик-водитель накинул конец троса на буксирный крюк тягача.

— Завтра еще наковыряю, — пообещал он, залезая в люк.

Тягач с волокушей и БТР отправились обратно. Андрей вернулся назад. Артист, опершись плечом о броню, курил и лукаво досадовал:

— Вот жалко, мечта детства не сбылась!

— Ладно, один ноль в твою пользу, — засмеялся Андрей, тоже довольный таким удачным вариантом решения такелажной проблемы. — Садись за пулеметы, Артист! — Но тут же, спохватившись, добавил: — Извини, Дудкин.

— Да ничего, меня все Артистом называют. Мне даже приятно, может, накаркаете и правда смогу поступить в театральное.

— Ну что ж, попробуем накаркать. Иди, крути башню. Твой сектор обзора от дороги до кишлака. Мой — в обратную сторону.