Застава в огне - Александр Хорт

— Официально ты будешь считаться в отпуске. Заставу пока примет твой заместитель, Клейменов.

— А могу ли я, учитывая военную опасность, остаться на заставе?

— Как раз, учитывая опасность… — начал было Адамов, однако полковник решительно прервал его, сказав Мансуру:

— Под мою ответственность — можешь.

Такой выпад начальника штаба не понравился майору, тем не менее он сделал хорошую мину при плохой игре, фальшиво сказав:

— В конце концов, ничего не найдем, и опять все будет нормально.

— Нормально уже никогда не будет, — не слишком доброжелательно ответил Мансур осипшим от волнения голосом.

— Да ладно тебе, капитан! — с наигранной бодростью воскликнул полковник. — Не раскисай. Где наша не пропадала! Поверь, мне сейчас не лучше, чем тебе. И Борису Борисовичу тоже несладко.

Адамов кивнул:

— Да уж. Поверь, никто тебе зла не желает.

Его слова прозвучали не столь искренне, как у полковника.

— Откуда же оно тогда берется, зло? — посмотрел на майора Мансур.

— Об этом ты Аллаха спроси, — хохотнул тот. — Ты же у нас, капитан, мусульманин. Причем единственный.

«Куда же могли деться эти двое?» — недоумевал Ратников. Пограничники уже битый час прочесывали окрестность и пока безрезультатно. Даже намека нет на какое-либо присутствие посторонних.

Чтобы сбить инерцию невезения, лейтенант устроил привал. Пусть ребята подкрепятся и чуток отдохнут. Собаку тоже покормить нужно. Лейтенант решил посоветоваться по поводу дальнейшего маршрута с опытным Рахимовым, и тот безапелляционно заявил:

— За этой горой встретим спецназ. Или даже раньше, если они быстро идут.

— А куда же эти двое делись?

На этот вопрос у сержанта тоже были два варианта ответа:

— В щель какую-нибудь заползли. Или проскочили. Бывает.

— Но ведь душман сказал, что они только что прошли.

— У «духа» уже не спросишь. Мало ли что он там сболтнул. Если начальство прикажет искать сутки — сутки и будем искать.

Лейтенант кивнул на боковую тропу, уходящую к вершинам скалистой гряды.

— А эта тропа куда ведет? Может, там поискать?

— Жердев объяснял, что это тропа в никуда. Там скалы над дорогой. Спуститься вообще нельзя.

— Альпинисты везде спускаются. Вдруг они из той породы?

— Этого мало. Там не только люди, есть и машины. С воздуха тоже заметить могут.

Словно подтверждая его слова, неподалеку над вершинами пролетел вертолет. Подошел Раимджанов с овчаркой. Услышав окончание разговора лейтенанта и сержанта, он предложил пойти по загадочной тропе с Шерифом. Если там были чужаки, собака почует.

Ратникову предложение понравилось. Договорились, что он и Раимджанов с собакой пойдут вверх по «тропе в никуда». А Рахимов с двумя бойцами отправится нижней тропой.

Из штаба погранотряда Мансур вышел, как сомнамбула. Пошел прямо, натолкнулся на какого-то старика, чуть не сбил беднягу с ног. Тот принялся возмущенно выговаривать, но капитан, даже не извинившись, пошел дальше. Вскоре нос к носу столкнулся с Касьяном. Тот был в курсе аскеровских неприятностей. Он посочувствовал Мансуру, однако, и честь мундира защитил:

— А ты чего ожидал? Чего-нибудь другого? Нет, брат. Контрразведка обязана подозревать всех и каждого, невзирая на заслуги. Служба такая.

— Спасибо, друг, ты очень меня утешил.

— Да будет тебе известно, Мансур, у контрразведчиков нет друзей. И они никого не утешают.

— Вот те раз! Может, мне вообще с тобой не разговаривать?

— Я тебя призываю думать, а не психовать и не обижаться, — сказал Касьян, хотя сам заметно обиделся на начальника заставы. Правда, тот был в таком состоянии, когда не замечают ни хулы ни хвалы. Он продолжал наскакивать на особиста:

— А сами вы думать не хотите?.. Неужели не понятно, что это дезинформация чистой воды?

Касьян вскинул брови, которые сошлись «домиком» у него над переносицей:

— Как раз понятно, что это не дезинформация. «Духи» работают более грубо и убедительно. Как в случае с Мюллером. Подкинули бы тебе наркоту. Нашелся бы свидетель, который где-то с кем-то тебя видел, и пиши пропало.

— Это все, что ты мне советуешь?

— Пока ты не начал думать, то да. Ты все же исходи из того, что это не деза. Проанализируй ситуацию. Отдели объективную информацию от условной.

— Что это значит? — не понял Мансур.

— То и значит. Предатель на заставе есть? Есть. Это объективно.

— А то, что он мусульманин?

— Вот это условно, тут и говорить нечего. На лбу ни у кого не написано, мусульманин или буддист. И еще: у этого капитана мусульманина якобы есть какие-то «старые грехи». До них еще докопаться нужно. Да и грехи разные бывают. Может, он просто рыбу без чешуи ел.

Уловив логику особиста, начальник заставы впервые за время беседы улыбнулся.

— Верно, Коран это запрещает. Я тебя понял. Буду думать.

Они приближались к КПП, когда еще издали заметили быстро идущую Лейлу, и Касьян сказал:

— Кажется, к тебе идут. Только особенно не задерживайся, скоро едем.

Он вошел в помещение КПП, а Мансур поспешил навстречу Лейле. Девушка, не стесняясь, поцеловала его и прижалась к плечу. Аскеров слегка смутился. Никогда раньше Лейла так открыто не бросалась в его объятия. Подобное выражение чувств на нее не похоже. Между тем возбужденное состояние девушки объяснялось не только ссорой с отцом. Когда она выбежала из дома и шла по улице, ей показалось, что за ней на приличном расстоянии следуют двое неприметно одетых мужчин. Девушка нарочно свернула в переулок и, через какое-то время обернувшись, вновь увидела тех двоих мужчин. Причем они находились немного ближе к ней, чем раньше. Увидев Мансура, она буквально бегом ринулась к нему. Сейчас она опять оглянулась и убедилась, что позади почти пустая улочка. Преследователи исчезли.

— Ты чего такая взволнованная? — спросил Аскеров. — Что-нибудь случилось?

— Все, теперь уже точно все. Больше я домой не вернусь. Я ушла совсем. Иначе нельзя.

— Погоди, милая, не кипятись.

— Я спокойна и все решила.

В это время гулко стукнула дверь КПП, и капитан оглянулся. Он увидел, что из проходной вышли два особиста. Касьян с жаром что-то доказывал Адамову. Борис Борисович слушал и бросал недовольные взгляды на Аскерова, из-за чего капитан начал нервничать. Лейла же продолжала говорить — негромко, но энергично, с надрывом, едва сдерживая слезы. Наконец Мансур встрепенулся и участливо спросил ее:

— Наверное, ты поругалась с отцом?