Внедрение «Спящих» - Виктор Державин

Когда прибыл служить в Афганистан думал, что в первом же отпуске найду себе жену. Такую что бы на всю жизнь. Не встретил такую. А потом… Потом, уже после Афганистана насмотрелся на то как семьи женатых офицеров мучаются, как в этих республиках что и к чему идёт, тогда уже передумал жениться. Да и сама служба после расформирования бригады была пыткой, без всякой мотивации, почти без личного состава, с мрачным и ужасным бытом, беспробудным пьянством от которого мне удалось удержаться каким-то чудом. С дисциплиной такой что это можно было уже называть анархией. Вспомнилось как на меня с ножом кинулся хлеборез-туркмен, за то, что ему стоящему расстёгнутому почти по пояс, с огромной гривой, ушитому до безумия, сказал привести себя в порядок. Как он стоял и раскручивал на пальце цепочку со связкой ключей, припевая: «Поль года х. ви погода…, поль год савсэм…». И как потом меня таскали в прокуратуру за его переломанные ребра. Чудом не посадили.

А что теперь делать? Где они мои новые ориентиры? Как жить-то дальше? Есть ли жизнь вне армии? Если ли жизнь на этом Марсе, теперь после развала Советской армии? Вроде бы есть. Но я как бы не в ней, как бы всё вижу, а меня никто не видит. Меня для них нет!

Утром спонтанно совсем, решил начать делать зарядку. Не спешить. Тянуть время до 10 часов утра. Потом идти в центр, пешком, не тратить деньги и покупать газеты. Искать объявления и трудоустраиваться. Подходить к этому делу как к работе. Отрабатывать по максимуму, всё что только можно. Ждать звонка не выносимо тяжело, надо себя занять.

Станет теплее, буду сидеть на лавочках и изучать газеты, а пока что будут ходить в кафе и заказывать кофе, не так это дорого, и родители поддерживают как могут.

Прошло два дня. Никто так и не позвонил. Я еще пять раз сходил на разные объявления. В основном всё сводилось к различным делам по распространению (продаже) товаров, один раз даже именно Герба-Лайф.

Первоначальное наблюдение о разнице в объявлениях в литовских газетах и русских быстро закрепилось в правило и аксиому.

Вильте тоже не звонил. А что делать? По ресторанам не находишься. Специально тянул время, гулял и приходил к тому моменту, когда родители уже поужинали.

Зашел домой и мама с порога объявляет, что мне звонила «какая-то» Вильте, но перезванивать не просила.

Мы обменялись номерами телефонов, поэтому я ей сразу набрал.

Предложила вместе погулять и сходить выпить кофе. А что? В любом случае лучше, чем сидеть у телевизора или читать книги.

Погуляли. Попили кофе с пирожными, я проводил её до дома. И уже перед самым подъездом она мне говорит, что их НИИ разгоняют, в современной Литве его некому финансировать и незачем. Всех предупредили искать работу, так как деньги будут платить ещё только шесть месяцев, и то из бюджета.

Мы слегка и очень по-дружески обнялись, стали смеяться над собой: горемыки, лишние люди.

Так шли дни. Через день, в будни и каждые выходные встречались с Вильте. Единственная моя отдушина.

В один из дней я увидел, что новых объявлений нет. Все уже отработаны. Наступил самый критический период — отчаяние.

Начало марта. В один из дней, утром — звонок. Бросился к телефону как сумасшедший. Поднял трубку. Звонят из кадрового агентства (новомодная штука). Это агентство я посетил несколько дней назад. Предлагают устроиться мотористом на какой-то рыбный сейнер, документы оформят, зарплата достойная, рейс примерно 6 месяцев. Просила приехать уже завтра. Ответил, что я согласен.

Никогда не думал, что занесет меня нелегкая на рыболовный сейнер, мотористом.

Мне никогда не снятся сны про войну. Я этому только рад. Но вот после такой новости перед глаза встали воспоминания моего взвода на сторожевой заставе недалеко от Кишки-Нахуд под Кандагаром. Как беру часть взвода сажаю их на все три свои БМП-2 и на огромной скорости совершаю бросок в сторону колодца. Как перестроив на ходу взвод в боевой бронированный порядок открываю огонь из всех трех машин, как перепуганные афганцы потом пытаются нас задобрить апельсинами, а мы их с удовольствием берём, не найдя в их небольшом караване ничего плохого. Это была другая жизнь, другая служба, настоящая мужская работа, в другое время, под флагом государства которого нет.

Начал процедуру оформления документов и прохождение медкомиссии. Познакомился с мужиками, которые уже давно ходят в моря. Обстоятельно выяснял что из себя представляет работа моториста на сейнере.

Как-то вечером, в середине марта, раздался звонок. Это был Эдгарас. Он поинтересовался у меня не нашёл ли я работу. Ответил, что уже оформляюсь, а он предложил прямо сейчас приехать к нему в офис и поговорить.

Это был уже немного другой разговор. Теперь, когда я разговаривал с позиции человека, который нашёл работу и вот-вот должен к ней приступить, я мог быть смелее. Эдгарас мне сказал:

— Я со многими разговаривал. И машины и у них есть. Но мне нужен очень ответственный человек, на которого я могу полностью положиться, к тому же мне нужен человек имеющий опыт руководства людьми.

После этого мы обсудили мои финансовые перспективы в море и Эдгарас выдвинул свои предложения.

Торговаться не стал. Меня всё устраивало. Первый месяц, на время обучения, я получу 300 долларов. В дальнейшем буду получать 500 долларов и 5 % от каждого заказа. Устранение всех ошибок и неисправностей, связанных с установкой — полностью за свой счет и в свободное от других заказов время. Кроме того, Эдгарас обеспечит меня микроавтобусом Фольксваген.

Ударили по рукам. Получил в качестве аванса 200 долларов. Через два дня я должен быть в Вильнюсе, там начинается обучение группы.

На радостях прямо из приемной позвонил сначала Вильте и позвал её на ужин в ресторан. Потом обрадовал родителей.

В Вильнюс приехал накануне начала занятий, в воскресенье. С помощью Вильте заранее договорились с заведующей общежития одного из заводов, что за 50 долларов мне на все 3 недели предоставят комнату. На субботу и воскресенье я буду приезжать в Клайпеду.

Наша группа состояла из 6 человек, а само обучение было ничем иным как я с один парнем из Каунаса, под руководством мастера ездили и устанавливали кондиционеры. То есть мастер получал рабочую силу, которая ещё и платила