"Чёрный туман" - Сергей Михеенков

Нелюбин, Екименков и проводник Калюжный прибежали, когда все уже было кончено, и Воронцов, задрав вверх куртку и разрезав одежду «древесной лягушки», подсовывал марлевый тампон, чтобы остановить кровь. Фельдшер Екименков тут же перехватил руку ротного, сказал:

– Дайте-ка я сам…

Фельдшер осмотрел рану и взглянул на Воронцова:

– Товарищ старший лейтенант, допрашивайте. Скорее.

Воронцов наклонился к бледному лицу «древесной лягушки» и спросил по-немецки:

– Какое задание вы выполняете здесь?

Тот молчал. Наблюдал за руками Екименкова, который осторожно и умело накладывал на рану тампон, и молчал. Кровь, наконец, удалось остановить.

– Сколько вас здесь и каков маршрут движения?

Раненый посмотрел на Воронцова, поднял руку, словно пытаясь дотянуться до его кортика, рукоятка которого торчала из голенища сапога, и сказал:

– Как ты меня… Воровской удар… Будь ты проклят, красноперый.

– Русский. – Калюжный толкнул его в плечо стволом ТТ. – Ты, сволочь продажная, отвечай, когда тебя спрашивают! Ну? Чего молчишь, как будто ничего не понимаешь. Все ты понимаешь, шкура немецкая!

Воронцов повторил свои вопросы по-русски.

– Слышь, командир, – поднял голову раненый, – меня Андреем зовут. Давай поговорим по-человечески. Я знаю, мне хана. В живот… Это конец. Меня Андреем зовут. Хоть ты и сволочь комиссарская. А все же русский человек.

– Я не комиссар. Я офицер, командир стрелковой роты.

– А как оказался здесь? Где твоя рота?

– Не твое дело.

– Врешь, прихвостень жидовский.

– Вот уж кем никогда не был, – усмехнулся Воронцов.

– Не был? А кто же ты есть?

– Говорю тебе, командир стрелковой роты. Старший лейтенант Воронцов. Для тебя сейчас самое разумное ответить на некоторые вопросы.

– Андреем меня зовут. Андреем.

Воронцов вдруг почувствовал, что не может произнести его имени. Нелюбин, все это время молча стоявший рядом, нагнулся к раненому и сказал:

– Андрей, говоришь?

Раненый вскинул голову, посмотрел на Нелюбина и кивнул:

– Андрей, батя. Точно.

– И отец, должно быть, у тебя есть? И мать ко двору дожидается?

– И отец, и мать, – вздохнул Андрей и поморщился от боли. – Все как у людей. И крест на груди. А удача вот отвернулась. Ротный твой, батя, оказался половчее меня.

– Эх ты, Андрей, Андрей… Держи нос бодрей…

– Все, батя, отдержался. Убил меня ваш старлей. Воровской удар. А я думал, что возьму тебя легко. – И Андрей повернул голову и посмотрел на Воронцова. В глазах его уже появился туман.

– Куда ж ты шел, Андрей? – спросил Нелюбин. – За нами, что ли?

– За вами, – кивнул Андрей.

– А кто тебя за нами послал?

– Господин Радовский, командир нашей абвер-группы. Хана вам всем, ребята.

– Кто-кто? – И Нелюбин взглянул на Воронцова.

– Георгий Алексеевич Радовский, наш командир. Все, ноги холодеют. Ты врач? – И Андрей ухватил за рукав фельдшера Екименкова.

Тот кивнул.

– Тогда ты должен знать, сколько мне осталось?

– У меня нет медикаментов. Я ничем не могу вам помочь, – ответил Екименков и разжал его пальцы.

– Я спросил не об этом. В Красной Армии никогда не было достаточно медикаментов и бинтов. Раненые подыхали, как скот. И теперь подыхают.

– Зачем же мы понадобились твоему командиру, Андрей? – спросил Нелюбин.

– Вы – враги. Вот в чем суть нашей войны, ребята. И вам отсюда не выбраться.

– Что вы ищете в пуще? – спросил Воронцов.

– Самолет, – сказал Андрей. – А теперь оставьте меня. Хочу умереть один. А вы мне – враги. Не хочу. Лучше на траве. Здесь, среди деревьев.

Раненый замолчал. Но вскоре открыл глаза и заговорил быстро, неразборчиво. Бредил. Звал какую-то Риту.

– Сестру зовет, – сказал Нелюбин.

– Откуда ты знаешь? Может, жену.

– Нет, сестру, – уверенно сказал Кондратий Герасимович и кивнул им. – Идите. Я вас догоню.

Фельдшер Екименков встрепенулся, хотел что-то сказать, но натолкнулся на холодный взгляд Воронцова, собрал свой вещмешок и встал, опершись на винтовку.

– На вот, возьми. – И Воронцов сунул в руки Калюжному МР40. – Запасные рожки забери у него.

Нож, бинокль и пистолет Нелюбин у него уже забрал.

– Документов – никаких, – сказал Кондратий Герасимович и вытащил за тесемку овальный алюминиевый медальон. На нем был выбит индивидуальный порядковый номер и надпись: «Ost-Btl.» – Давай сюда свой ошейник, Андрюха. Он тебе ни к чему. Пускай твои мать, отец и сестра думают, что ты погиб в праведном бою.

Лягушки орали левее, за осинником. Значит, там начиналась протока. Дальше, за осинником, чернел ельник. Туда и вел их Калюжный. Перед тем как уйти, Воронцов вытащил из сапога кортик и протянул его Кондратию Герасимовичу. Тот сказал:

– Понял, Сашка, кто их ведет? Неужто тот самый Старшина?

– Не думал, что судьба сведет нас здесь, в этих болотах.

– Судьбе все равно где, – махнул рукой Нелюбин.

Спустя несколько минут Нелюбин догнал их. Нагнулся, помыл в протоке малую саперную лопату и сунул ее в брезентовый чехол. То же самое сделал с кортиком и протянул его Воронцову.