Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов

Хохлячий пулемёт молчал.

Они и сами не поняли, как добежали до Кипариса. Просто добежали и всё. Залились с ходу, без шума и без зачистки, просто зная каким-то внутренним чувством, что в разбитом здании никого нет. Малец подбежал к дальней от входа стене и с ходу установил пулемёт в проём окна. Призрак и Гамбит заняли свои огневые точки.

Ларёк стоял перед ними в семидесяти метрах, торчал, как гнилой зуб, который надо вырвать с корнем. На одно мгновение группа замешкалась, лишь на мгновение, не понимая, что делать дальше. Так долго и страшно они шли к этой временной точке, что вот прямо сейчас, когда они заняли позицию для штурма, в душе возникло чувство ошарашенности и нереальности происходящего.

Кремень почувствовал эту секунду, всем своим командирским нутром понял, что в бой надо вступать немедленно, без раздумий.

– Работаем, – зарычал во весь голос и тут же дал две короткие очереди по амбразуре Ларька.

Затрещал пулемёт Мальца. Тут же вступили в бой Инженер, Бомбер, Гамбит и Призрак.

Бойцы вели огонь прицельно, короткими очередями и одиночными выстрелами, экономя боекомплект и стреляя наверняка.

Из Ларька застрочил хохлячий пулемёт. Пули выбивали кирпичную крошку из стен Кипариса, свистели в проёмах окна, но с первых же секунд стало ясно, что хохол не может прицелиться, что штурмовики давят амбразуру своим огнём и противник вынужден стрелять по-сомалийски, не высовываясь, не имея возможности отвечать точно и осмысленно.

– Граната, – крикнул Призрак, выдернул чеку «эфки» и швырнул гранату в оконный проём. В амбразуру Ларька, конечно, не попал, граната взорвалась рядом, но попадать было не обязательно. Главное было деморализовать противника, задавить его огнём.

– Сдавайтесь, суки! – закричал Кремень.

В ответ длинная пулемётная очередь ударила в стену.

– Вот ведь твари… Инженер…

– Я… – Надо идти, брат! Справа у него мёртвая зона…

Инженер и сам видел, что хохол не может вытащить пулемёт так, чтобы закрыть огнём весь сектор. И если идти справа от здания, двигаясь вдоль бетонного забора, то можно вплотную подойти к Ларьку.

– Надо сейчас идти, пока у нас бэка не закончился…

– Граната, – закричал Гамбит.

Всё взрывалось, трещало и свистело, било по ушам. Ноздри щекотал запах пороха, но уже некий порядок стал прорисовываться в этом хаосе. Кремень почувствовал, что боем управляет он, и никто больше, и ещё понял, что Инженеру не надо приказывать, надо просто сказать – и боец всё сделает как надо.

– Прикройте меня, – крикнул Инженер, схватил рюкзак с взрывчаткой, вытащил конец зажигательной трубки, чтобы на ходу сорвать чеку и привести в действие механизм зажигания.

Коротким рывком добежал до забора и, согнувшись в три погибели, побежал к Ларьку. Он никогда не был так близко к противнику. Страх остался где-то за спиной, на Кипарисе или ещё раньше, в овраге промки. Сейчас Инженер приближался вплотную к противнику и шестым чувством знал, что всё сделает так, как нужно.

Он добежал до Ларька, прислонился к стене, вырвал чеку в ЗТП-300 и, прижав рюкзак с взрывчаткой к стене укрепа, также на полусогнутых рванул обратно. Пока он стоял рядом с Ларьком, Инженер слышал, как внутри здания кричат хохлы, как совсем рядом работает их пулемёт. Слов было не разобрать, да и не было желания кого-то слушать.

Инженер забежал на Кипарис и рухнул на пол без сил.

– Пять минут…

Через пять минут должен был прозвучать взрыв.

Самое томительное – ожидание. Тысячи мыслей промелькнули в голове. А если детонатор не утоплен в пластид? А если обрыв шнура? А если взрыва не будет?..

Рвануло так, что Кипарис задрожал, и бойцов оглушило на одно мгновение. Неужели так просто? Неужели они всё-таки штурманули этот проклятый Ларёк?

– Твою мать… – заорал Кремень.

Дым рассеялся, и стало видно, что Ларёк стоит на месте, как стоял. Только стена, у которой стоял рюкзак с взрывчаткой, выгнулась внутрь от взрывной волны. Выгнулась, но устояла.

– Хорошо строили в Советском Союзе, – выдохнул Малец и всадил очередную очередь в амбразуру. – У меня половина короба осталась…

Ларёк по-прежнему оставался неприступной крепостью, дьявольской занозой, сидящей глубоко в сердце. Но уже не приказ – что-то личное проснулось в душе бойцов и заставляло вести огонь, кидать гранаты, давить, давить… Какая-то солдатская злость, упёртость, ненависть к врагу и к собственной слабости.

– Я пустой, – обернулся Призрак.

– Я тоже, – сказал Бомбер.

– Отходим, – выдохнул Кремень.

Надо было отходить. Без бэка много не навоюешь.

Внезапно ещё один громкий взрыв со стороны Вяза расколол промку пополам.

– Малец – прикрываешь! Остальные – на отход. Инженер – первый, пошёл…

Застрочил пулемёт Мальца, выплёвывая остаток боекомплекта, Инженер схватил автомат и побежал в сторону оврага. Он летел как на крыльях, чувствуя себя лёгким и невесомым, отмечая, что без взрывчатки за спиной ноги сами несут его вперёд.

В ста метрах от Вяза полыхал танк. Внутри сдетонировал боекомплект и взрывом сорвало башню, откинув её метров на пятьдесят в сторону хохлячих позиций. Туловище танка было пробито в нескольких местах прямым попаданием. Железным шнурком, развязавшимся на ходу, тянулась по асфальту гусеница…

В подвале Вяза уже сидели ошалевшие танкисты, нервно курили.

– Два «комика» в борт отработали, нас оглушило… Ну, чётенько, – рассказывал мехвод – длинный худой парень в кроссовках, тренировочных спортивных штанах и чёрном шлеме, сдвинутом набекрень. – А третий по траку отработал, разул нас… Ну, всё, без варика… Мы только выскочили – четвёртый в топливный бак ударил… А мы даже не слышали, как он летит, все контуженные на всю голову… Короче, только-только успели соскочить – бэка рванул, башню к дьяволу сорвало… Прямо по красоте, чётенько так…

От мехвода пахло порохом, адреналином и перегаром. Он был в меру пьян, то ли от водки, то ли от счастья, что остался жив, а то ли от всего вместе взятого.

– Я гляжу, ты на грудь принял перед выездом? – усмехнулся Хмурый.

– Да не вывозим уже по-трезвому…

Штурмовики откатились без потерь, скидывали броники, оружие, рюкзаки.

– Как у вас? – спросил Хмурый.

– Никак, – ответил Кремень. – Бэка закончился. Откатились.

Он не хотел ни с кем разговаривать.

– Обидно. Зря танчик сожгли.

– Не зря. Ничего не бывает зря. – И уже для себя прошептал: – Я вас додавлю, твари…

2

Вожак пришёл в себя от того, что Француз бил его ладонями по щекам.

Голова гудела, как колокол, не хватало воздуха, и Вожак машинально подался назад, заваливаясь на бок. Бронежилет давил на грудь, шлем сполз набок.

– Где Калина? – кричал Француз.

– Двести… У гаражей… Двадцать метров…

– Что случилось?

– Комик…

– Твою