В Афганистане, в "Черном тюльпане" - Геннадий Васильев

Кошевский поднял бутылки и погрозил ими.

— Ты протрезвеешь, Елена Сергеевна, и окажешься растрепанной дурой в какой-нибудь жалком коммунальном углу с вечной нуждой и неразрешимыми проблемами. А я предлагаю блестящее будущее и незамутненные дымом горизонты…

Кошевский высокомерно повел бровью.

— Может быть, так и случится, как ты каркаешь, — устало улыбнулась Елена, — но только я не боюсь коммунальных углов. И я не буду рыдать о генерале Кошевском, или о партийном секретаре Кошевском, или кем ты еще там собираешься стать… Потому что за твое блестящее будущее тоже нужно заплатить немалую цену…

Елена задумчиво покачала головой.

— А не помочь ли вам собраться, товарищ капитан, — раздраженно зашумели подруги.

— Забирайте, забирайте свои конфеточки, икру красную, шпротики… Хорошо, что мы не притронулись…

— Не на таких напал, цену он всему знает…

Кошевский сердито бросил в дипломат помятую коробку конфет, узкие баночки с икрой и шпротами, твердый сервелат в мелких опилках. Выпрямил плечи, бросил прощальный взгляд на каменно застывшую Елену.

— А это что? — остановила она его взмахом руки, показывая на блестевший в углу японский двухкассетный магнитофон «Шарп», стоивший более тысячи инвалютных чеков.

— Это был мой чистосердечный подарок, — заносчиво ответил Кошевский.

— Забирай, Евгений, — отчеканила Елена, — Брось свои старые штучки. Сколько раз ты оставлял у меня в углу дорогие вещи? Испытывал, не соблазнюсь ли? Не соблазнюсь. Ступай…

Кошевский вышел из комнаты и побрел по темноте длинного коридора. Яркая лампочка над порогом деревянного крылечка ослепила его. Он в растерянности остановился.

— Припозднились, капитан, — раздался голос в стороне от крыльца, и Кошевский увидел сидящего на скамье невысокого прапорщика, заведовавшего в полку продовольственным складом.

— Зашли еще в полдень засветло, вышли поздно-затемно, видно выгорело что-то, — завистливо произнес прапорщик, потягивая едкий дым дешевых солдатских сигарет. — Тут у нас в полку очень интересуются, как там ваше сватовство с этой вашей первой любовью? Неужто не устояла?

Кошевский самодовольно хмыкнул:

— Я еще не встречал женщины, которая бы устояла перед блестящим будущим. Правда, Елена Сергеевна, немного ломается. Набивает цену, так сказать. Что ж, мы заплатим любую цену. Деньги и терпение у нас в избытке.

— Перед деньгами никто не устоит, — ухмыльнулся прапорщик. — Было бы денег много. Деньги — это сила. Вот только казус есть… Дружка ее не боитесь? Есть у нее один…

— Знаю, — раздраженно сказал Кошевский. — Этот дружок у меня давно стоит поперек горла. В свое время ему крепко попадало от меня. И еще достанется…

Кошевский рванул ворот гимнастерки.

— Он у меня попляшет.

Прапорщик щелкнул языком:

— Правильно! Давно пора прижать им хвосты. Этим горлопанам из рейдовых рот… Пайки им подавай по полной норме, понимаешь. Ага-а… Ка-ак же… Разбежались… Чрезвычайно рад знакомству!

Кошевский обратился к прапорщику:

— Дорогой товарищ, а не «погудеть» ли нам с вами! Культурно посидеть за столом! Поговорить! Да мне еще нужно где-то переночевать, а то неудобно, сами понимаете, оставаться у невесты в первую же ночь. За ночлег плачу щедро, — капитан тряхнул дипломатом, в котором зазвенели бутылки, загремели банки.

— Деловой разговор, — немедленно отозвался прапорщик. — Очень уважаю деловых людей. В нашем полку деловых почти нет. Одна шелупонь голозадая…

— И еще такой деликатный вопросик, — изображая смущение, засмеялся Кошевский. — Может, завербуем на наш скромный ужин каких-нибудь платных девочек? Чеков хватит на всех, хоть на весь ваш женский персонал, — он выхватил из внутреннего кармана толстую пачку денег, обмахиваясь ими как веером, — организуем веселый мальчишник, прощание с холостяцкой жизнью.

Прапорщик угрюмо покосился на деньги, невесело повел плечами:

— А вот платных девочек у нас нет, сам бы платил каждый день, тоже денег хватает… Здесь другие порядки, все только по любви, — он недовольно кивнул в сторону женского модуля, — все они поголовно влюблены в боевых офицеров из рейдовых рот. Мода у них на этих горластых драчунов со шрамами.

— Просто вы плохо вербуете, прапорщик, — засмеялся Кошевский. — Мало предприимчивости. Эти порядки надо менять. Надо выбивать из ваших женщин романтическую дурь. Между прочим, я могу перевестись в ваш полк на строительный объект. Я ведь замполит строительной части, а у вас планируется строить новый узел связи с каменным бункером для штаба. Это для меня выгодное задание. Можно многое провернуть. И, конечно, в свободное время перевербуем всех этих влюбленных дурочек. Будем искушать и искушаться…

Прапорщик довольно засмеялся хриплым лающим смехом, потер взмокшие ладони:

— Веселый вы человек, легко все у вас…

— Да, у нас все схвачено, — согласился Кошевский и побрел вслед за поднявшимся прапорщиком, украдкой тоскливо оглядываясь на заманчиво горящие огни женского модуля.