Поворот на лето - Алексей Котейко

– Пока что меня официально не выставили, так что несколько дней, а то и неделя, у нас есть. Без решения головного офиса мой начальник не может меня уволить. Я позвоню им прямо сейчас, – Антон принялся стаскивать с себя плащ.

– Не получится.

– Почему?

– Телефон не работает, – Елена развела руками. – С самого утра. У соседей то же самое, во всём доме. Я была в пекарне – там тоже нет связи. Кажется, какая-то большая авария на главной городской станции.

Антону невольно вспомнились рассуждения шефа о взорванных турбинах и нападениях в тёмных переулках. Он медленно прошёл к кухонному окну, выглянул на улицу. Стоял чудесный осенний день, в воздухе чувствовалась прохладная свежесть, но солнце грело ещё достаточно сильно, и многие прохожие были одеты почти по-летнему легко. На соседней улице прозвенел трамвай, пешеходы торопились по делам, в маленьком кафе в доме напротив все столики на тротуаре занимали старички в аккуратно отутюженных брюках и рубашках. Те же костяшки домино, те же чашки с кофе и рюмки с крепким алкоголем, те же свернутые трубочкой газеты и сизый табачный дымок над светлыми плетёными шляпами.

– Что ж, придётся подождать, – решил Антон. – Если связи нет во всём городе, то и этот псих не сможет первым передать в головной офис свою версию событий. Пожалуй, это даже к лучшему.

Глава 17. Лицо нового мира

Май подходил к концу, и псу оставалось изучить последний небольшой кусочек города: несколько кварталов на северо-востоке. Налёт на мусорные баки позади мясной лавки позволил бродяге хорошо поужинать, а руины развалившегося от старости дома предоставили укромный уголок на ночь – под почти сгнившими балками, в углу. Теперь Рыжий спал и ему снился день, когда он потерял своих хозяев.

К тому времени они уже неделю почти безвылазно оставались дома, ожидая известий относительно увольнения или перевода Антона, но вместо этого новости пришли с улиц Брода. События вдруг начали развиваться с бешеной скоростью, промчавшись в три дня от хулиганских выходок и бандитского нападения с убийством до демонстраций и уличных баррикад.

Собственно, баррикады как раз и явились следствием того, что демонстрации не принесли никакого результата, а одна из самых последних оказалась вдобавок обстреляна неизвестными. На асфальте, среди брошенных транспарантов, остались тела нескольких человек – северян, южан, сторонников центральной власти в Ключе и убеждённых регионалистов. По злой иронии, все они одинаково требовали только справедливого суда над убийцами и наведения порядка на улицах города.

Узнав, что на баррикадах уже прозвучали первые выстрелы, Антон плюнул на карьеру и попытался вывезти жену и собаку из Брода. Загвоздка оказалась в том, что было совершенно непонятно, куда ехать в поисках безопасности. Судя по скупым и туманным формулировкам теле- и радионовостей, страна разом превратилась во множество очагов локальных конфликтов. Столкновения происходили не только в Броде, но и в ряде других городров, уличные бои начались в столице и на юге, полиция и даже некоторые армейские части изменяли присяге и переходили на сторону своих земляков-сепаратистов, начиная сражаться с прежними товарищами по оружию.

В наступившем хаосе звонок в дверь рано утром и хмурого вида парнишка в камуфляже, вручивший Антону бланк с печатью, казались ещё одним витком абсурда. Повестка предписывала гидроинженеру как военнообязанному явиться в распоряжение министерства обороны. Армия собиралась наводить порядок, раз уж гражданские власти оказались не в состоянии сохранить его.

– Возьми Цезаря и уезжайте к твоим. Там тебе ничего не грозит.

– Я не поеду без тебя! – отчаянно замотала головой Елена.

– Поедешь! – строго приказал мужчина. – Я приеду позже. Ну сама посуди, какой от меня в армии толк? Я же со срочной автомат в руках не держал. Наверняка запишут для отчётности, да и отправят восвояси.

– Как у тебя всё просто.

– Поезжай. Мне будет спокойнее знать, что ты в Горе. В деревне сейчас лучше, чем в любом городе. По крайней мере, тихо.

Женщина с сомнением посмотрела на мужа, но возражать не стала. Антон проводил её с Рыжим, помог погрузить в машину вещи и долго махал на прощание, пока автомобиль не скрылся за поворотом в конце улицы.

Это был последний раз, когда пёс видел Хозяина.

Ближе к выезду из Брода они попали в длинную пробку из желавших покинуть город. Возле дороги, в том месте, где её зажимали с одной стороны река, а с другой – высокая скала, появился наскоро сооружённый контрольно-пропускной пункт. Солдаты останавливали каждую машину и тщательно досматривали, многих мужчин отводили в сторону и не пропускали. Над шоссе стоял несмолкающий гул, в котором смешались раздражённые голоса, плач, выкрики, собачий лай, кошачье мяуканье и даже мычание одной коровы, которую тащил за собой на верёвке какой-то старичок.

После ни внутреннее, ни международное расследования так и не смогли установить, каким был тип взрывного устройства и кто именно привёл его в действие. Появлялись версии о миномётном или артиллерийском обстреле, о заминированных автомобилях – как будто такой мог бы проложить себе дорогу через километровый ряд выстроившихся бампер в бампер и донельзя перегруженных машин. Зато точно было известно место взрыва и мощность: в трёх метрах от первого, если считать со стороны скалы, бетонного блока, перегораживавшего проезд. Порядка двенадцати килограмм в тротиловом эквиваленте.

Елену спас случай. Видя, что затор практически не движется, она терпеливо ждала около двух часов, пока Рыжий не начал проситься в туалет. Автомобиль Антона оказался затёрт в крайнем правом ряду, у самой набережной, и женщина, поколебавшись, всё-таки решила немного прогуляться с собакой. Заперев машину и периодически оглядываясь на неё, Елена пересекла мощёную каменными плитами набережную, а затем пёс потянул Хозяйку за собой на неширокую лесенку, спускавшуюся непосредственно к реке.

Год выдался умеренно дождливым, так что вода отступила, обнажив зеленоватые камни в основании подпорных стенок и россыпи гальки у их подножия. Поток струился теперь только в центральной части русла, грязноватый и попахивающий нечистотами. Ветеринар с сомнением окинула взглядом открывшийся мусор: смятые пивные банки и битые бутылки, какие-то трудно опознаваемые ржавые конструкции, проколотый футбольный мяч, несколько экземпляров потерянной обуви. Елена опасалась, что Рыжий поранит лапы, а ещё больше – что занесёт в рану какую-нибудь заразу.

– Цезарь! Ко мне! Не убегай далеко, – женщина прошла чуть влево вдоль стены.

Взрыв походил на раскат грома, но раскат этот оборвался резким лязгающим звуком, будто кто-то высоко в небе ударил в огромный жестяной барабан – а потом лязг распался на шелест и шорох осыпающихся осколков стекла, обломков бетона, кусочков металла. Несколько припаркованных