Рубеж - Анатолий Рыбин

Солдаты с интересом придвинулись к Нечаеву.

— Ну, кто самый шустрый? Читайте!

— Машкин пусть читает! Ефрейтор Машкин! — послышались настойчивые голоса. — Он агитатор наш.

— Начинай, Костя, чего медлишь, тебе комсомол поручает, — деловито подмигнул Ячменев.

Ефрейтор взял из рук начальника политотдела листок, с улыбкой посмотрел на заголовок, на подписи.

— «Здравствуйте, дорогие наши друзья ракетчики! Самый сердечный привет вам от младших братьев — учащихся третьей средней школы. Сейчас мы учимся, стараемся все стать отличниками. Потом, когда вырастем, как и вы, поступим в ракетчики...»

— Во гвардия! — обрадованно взмахнул руками Ячменев. Стоявшие поблизости зашикали на него:

— Тише ты!

Смуглолицый, с угольными глазами водитель Каримов нетерпеливо толкнул Машкина под локоть:

— Зачем молчишь? Читай дальше!

— «...Потом, когда вырастем, как и вы, поступим в ракетчики, — громко, чтобы все слышали, повторил Машкин. — А пока мы внимательно смотрим, как вы после занятий возвращаетесь в свой городок и везете укрытые брезентом ракеты. Сейчас мы знаем, что вы находитесь на учениях, выполняете важное задание. Мы просим вас: выполняйте его хорошо, чтобы на земле был мир и чтобы враги мира не мешали нам жить и учиться. Когда возвратитесь с учений, приходите к нам в школу. Мы будем очень, очень ждать вас...» Дальше идут пожелания доброго здоровья и подписи. Первым подписался Слава Жигарев.

— Это какой? Начальника штаба дивизии сын, что ли?

— Он самый, — подтвердил Машкин.

— Значит, тоже в начальстве ходит.

Все засмеялись.

— Хваткие ребята, — снисходительно улыбнувшись, заметил Ячменев. — Тогда что ж, надо бы ответ им сочинить.

— А как же, теперь, наверно, ожидают с нетерпением, — сказал Машкин. — Днем и ночью, поди, в степь смотрят. Для них ведь наш ответ таким важным событием будет... Это понимать нужно.

— Так вот и давай, Машкин, сочиняй, — предложил Ячменев. — У тебя получится.

— Да нет, братцы ракетчики, письмо нам всем адресовано, — сказал Машкин. — Давайте, стало быть, и сочинять вместе. Тут должно быть творчество коллективное. И ответить надо душевно.

Солдаты согласились:

— Правильно, Машкин, правильно!

* * *

Полковник Жигарев оказался у ракетчиков в горячие минуты. Шла проверка готовности к пуску. Майор Жогин делал расчетам замечания, требовал, чтобы лучше соблюдалась маскировка и чтобы, выполняя свои главные обязанности, никто не забывал об охране пусковой установки от возможных диверсий «противника».

Жигареву требования командира подразделения, по-видимому, показались слабыми. Он подозвал его к себе и приказал объявить воздушную тревогу. Когда же ракетчики укрылись в противобомбовых щелях, последовала новая вводная: «С воздуха выброшен «неприятельский» десант». И в ту же минуту поблизости от стартовой позиции замелькали полусогнутые фигуры автоматчиков, выполняющих роль нападающих.

Едва вооруженные автоматами ракетчики устремились к своим оборонительным позициям, Жигарев, глядя на стрелку секундомера, сказал:

— Медленно! Медленно! Неделю назад на ходу спали и опять... Никаких изменений.

Жогин тоже следил за секундомером и про себя отметил, что изменения все же есть, но крикнул:

— Быстрей, товарищи! Быстрей!

На глаза Жигареву попался водитель пусковой установки Каримов. Он второпях забыл в машине свой автомат. Пробежав несколько метров, вернулся. Жигарев подозвал его к себе, спросил:

— Вы знаете, чего бы стоила такая оплошность в настоящем бою?

Взволнованно сверкая угольными глазами, сбиваясь на каждом слове, солдат ответил:

— Плохо бы стоила, товарищ полковник. Очень плохо.

— Понимаете, значит, а прохлаждаетесь. — Жигарев повернулся к майору, сказал: — Я вывожу его из строя как убитого. Замена есть?

— Так точно, есть: наводчик, он же запасной водитель, — сказал Жогин.

Тем временем ракетчики заняли свои окопы и открыли «огонь» по десантникам. Жигарев, наблюдая их слаженные действия, постепенно оттаивал. А когда небольшой группе солдат удалось контратаковать десантников и двух из них захватить в плен, он весело подмигнул Жогину:

— Смотрите, как разошлись! — Но тут же, заметив поднявшегося во весь рост ефрейтора Машкина, сердито спросил: — А это что за представление? Почему он разгуливает под пулями? Да еще без противогаза. Где противогаз? Пусть держит его при себе, или я прикажу немедленно увести его с позиции как вышедшего из строя.

— Машкин лучший вычислитель, товарищ полковник, — сказал Жогин.

— Какой же он лучший, если во время боя себя под огонь «противника» подставляет? Ну и порядки у вас, майор...

В этот момент по рации был принят приказ комдива о смене позиции. И майор Жогин с радостью отдал команду:

— Убрать маскировку, по местам!

Мгновенно слетели с колышков маскировочные сети, раздвинулись наклоненные над машинами ветви карагачника. Пусковые установки, покинув капонир, словно всплыли над сизым примятым ковылем и, не сбавляя скорости, повернули к дороге. Однако на взгорке один из водителей замешкался, не сумел быстро справиться с рычагами. Машина, остановившись, сдала назад, покачалась на месте, как бы собирая силы, и лишь потом, натужно гудя, вышла на дорогу.

Жигарев, уже сидевший в своем газике, распахнул дверцу кузова и, вытянув руку в сторону вползающей на взгорок машины, язвительно спросил:

— А это, майор, очевидно, ваш лучший водитель?..