Я дрался в Новороссии! - Федор Дмитриевич Березин

Глянув на содержимое, понял, что время "Ч" наступило. Под этим термином я подразумевал вскрытие запасника, где лежало "для особого случая" три папиросы.

Достал одну, вышел на балкон. Неспешно, где-то даже с пафосом зажег спичку, подкурил, сделал первую жадную затяжку.

И напрасно —  дым обжег отвыкшее от никотина горло, но мозг, подобно старому наркоману, уже радостно повизгивал в предвкушении дозы. Я закашлялся, отдышался, потом уже затягивался неспешно, словно смакуя все оттенки вкуса и запаха дыма.

Голова кружилась, то ли от внезапной папиросы, то ли от того, что я увидел в упаковке, то ли все вместе с учетом наступающей жары.

В свертке находился "пресс" пятисотенных купюр. Навскидку, не менее ста. Но где-то внутри себя отчетливо осознавал, что там ровно (или чуть больше) той суммы, которую я задолжал Банку.

Вернулся в квартиру, прямо с папиросой в зубах. Сел на диван, аккуратно (пригодится!) снял резинку, которая скрепляла купюры. Пересчитал их и затушил папиросу прямо об пол. Получилось именно столько сколько нужно для погашения "тела" кредита и накопившихся процентов.

В ту ночь я совершенно спокойно лег спать дома: расстелил на диване свежее постельное белье, разделся до трусов, возле подушки, откровенно наплевав на довоенные инструкции противопожарной безопасности, поставил пепельницу.

Долго не спалось, вспоминал последние события. Душа опять заныла: жена и дети были в неизвестности. Кстати, я два раза выходил в центре города на "точку" —  место, где смельчаки-луганчане ловили слабую мобильную связь. Не пытался даже звонить, отправил оптимистичную "смс". Спустя минуту после сигнала о ее доставке, телефон зазвонил, на экране высветился номер жены. Но кроме шороха в эфире, ничего не услышал.

Во второй раз не хватило времени даже на отправку "смс" —  "прилетело". Счел это как вполне конкретный намек мироздания.

Последнее, что помню, это робкий рассвет за окном и дымящаяся сигарета в пепельнице. Я упал на подушку и заснул крепким сном.

Впервые за все эти дни.

***

Так и эдак взвешивал свои шансы. Добираться на Счастье или Лисичанск? Оба варианта предусматривали трату крупной суммы. Если тратить найденные деньги на проезд —  значит не отдать все деньги Банку. А отдать нужно именно все, в этом у меня не было ни грана сомнений. Только так!

С другой стороны, идти пешком —  это попасть в поле зрения мины или патруля. Причем, не суть важно, с какой стороны. Разгуливающий по трассе в период боевых действий гражданский —  повод для самых категорических подозрений. Идти по обочине нельзя в принципе —  "растяжку" можно было поймать просто играючи, благо рассказов на эту тему я слышал немало.

Был, конечно, один шанс на сотню. Но, при этом, он представлял собой наиболее реалистичный вариант, я отправился на автовокзал.

Правильнее сказать, настоящий автовокзал на тот момент был разбомблен, оторвы-водители собирали пассажиров возле ДК Строителей. В последнее время неоднократно видел, как ранним утром мелкими группами из окрест возле ДК собирались люди, они по команде водителя спешно втискивались в автобус, который немедля рвал с места. Точно помню, что рейс на Лисичанск я видел.

Водитель стоял возле "газели", курил и отчаянно нервничал, то и дело поглядывая на небо. Я приблизился.

—  "Воздух" не объявляли? —  спросил он у меня,

—  А действительно "ревуны" давно молчат, —  ответил я. —  На Лиссабон (так в шутку называют Лисичанск, —  А.К.) часто ездите?

—  Каждый день. А интересуешься по делу или просто?

—  С деньгами плохо, но хочу в Лисичанске снять с карточки, тогда расплачусь за туда и обратно.

—  Слышь, если у тебя есть деньги на карте, чего тебе сюда возвращаться? —  водитель всем своим видом давал понять, что сомневается в моей адекватности.

—  Денег немного, а здесь родители, не могу бросить, —  я заранее выстроил все варианты ответов и предполагал, что о причине возвращения меня спросят.

—  Короче, сколько есть? —  водила четко перевел разговор в конструктивное русло, всем своим видом давая понять, что на мои либеральные ценности он не претендует.

—  35.

—  Туда и обратно —  300, —  отрезал водитель.

—  На карте полторы тысячи, как минимум. Мне хватит, —  я смотрел на собеседника спокойно, уверенно.

Водитель для приличия помялся, сплюнул, потом заявил:

—  Отъезд завтра в 5.30. Опоздавших не ждем.

—  Договорились, —  протянул ему руку, он пожал ее ровно столько, сколько нужно для приличия и пошел к пассажирам.

Утром следующего дня я прижимался лбом к стеклу ехавшей по Луганску "газели" и смотрел, что натворила в городе война. Водитель гнал по улицам, словно намеревался выиграть Гран-при постапокалипсического ралли. Было в этой гонке что-то адски безумное: наши дороги по мирному времени ремонтировались по принципу "на следующий год все равно все заново", а тут как раз традиционному ремонту помешала война. Асфальт плавился и трескался от жары, свою лепту в разрушение местных дорог внесли бомбежки и танки. "Газель" мотало из стороны в сторону, свои вещи пассажиры держали на руках, кто-то, подобно мне глазел в окно, другие пытались общаться, третьи просто невидяще смотрели перед собой.

Вырвавшись из города, "газель" ускорилась еще больше: оказалось, что сама трасса практически не повреждена, небольшие ямы не представляли серьезной проблемы для водителя, который, разумеется, заучил маршрут наизусть.

Блок-пост ополченцев представлял собою два бетонных параллелепипеда с бойницами. Рядом стояло три БМП, ЗУ, на отдельно стоящем бетонном блоке был закреплен "утес". Невдалеке, в поле, —  сгоревший танк.

—  Украинский это, их с десяток зачем-то на прорыв пошло, один вырвался вперед всех, для чего —  хрен поймешь. Ну, его с двух сторон и загасили, —  сообщил мне сидящий напротив пожилой пассажир.

—  Часто ездите? —  поинтересовался я.

—  Второй раз, дочь в Севере (так коротко называют Северодонецк, —  А.К.) —  хоть как-то нам помогает.

—  А о танке откуда знаете?

—  От ополченцев в тот раз услышал.

В салон вошло двое вооруженных людей, с водителем они, по всей видимости, были знакомы, потому что никакой агрессии не проявляли. Один из них прошелся по проходу салона, у того или другого пассажира требуя предъявить документы. Видно было, что это —  не более чем формальность.

—  Так, народ, —  обратился он к нам. —  Дорога на Лиссабон открыта недавно, мы не гарантируем вашу безопасность: оттуда "прилетает" в любое время и в любое место. Ежели чего, передвигайтесь по центру дороги и