Черная заря - Владимир Коротких

— А че только по горло? — удивился Ложкин.

— Не перебивай, не перебивай… — зашикали на Ложкина остальные бойцы, слушавшие Рябова с большим интересом и удивлением. Похоже, что они более чем за год совместной службы от него столько слов еще не слыхали.

— Плавать не умею. Негде было научиться. У нас за селом речушка протекает, но мелкая. В дождливую погоду глубины больше чем по пояс не дает, да и грязная. Выйдешь из нее чумазый после купания, как мы тогда перед танками. Помнишь, Шестак?

— Помню, Рома, конечно, ты давай дальше, про курорт, — попросил Шестак.

— Ну, а че про курорт, хорошо на курорте. Я в первый день в трусах семейных купался, но смотрю, народ вокруг культурный, все в плавках. А я че, хуже? Пошел плавки покупать. Продавщица спрашивает — вам какие, обычные или поинтересней? Давай, говорю, самые модные, подороже. А че, думаю, на плавках экономить. Деньжата водятся. На квартире плавки надел, правда, модные оказались. Жопа почти вся голая, а спереди, на этом самом, якорек золотыми нитками вышит, как козырь. Я на пляж — сразу отношение другое! Девки смотрят, а я вроде как ноль внимания на них, а у самого якорек на плавках туда-сюда блудит, но я вида не подаю. Но девки, заразы, такие липучие! Две ко мне в воде, когда я по горло стою, подплывают — давайте мы вас плавать научим. Учили, учили, чуть не захлебнулся к хренам собачьим. Я их, как в благодарность, вечером, конечно, в ресторан повел. Веселились. Я там винища отхлебнул скоко надо и оркестрантам танцы то и дело заказывал, то «Яблочко», то «Барыню», то «Цыганочку» с выходом из-за сцены. Народ мне хлопает, а я метелю! Наплясался до мозолей. А девки только сидят, жрут, пьют, да еще и курют! Тьфу! Совсем веселиться не умеют, курвы худосочные. Я с ними раздружил. А через день я с одной землячкой состыкнулся, из самого Ставрополя. Гужевался с ней аж до самого отъезда. Женщина солидная, из санатория, товаровед по специальности. Она меня назад провожала, в гости в Ставрополь звала, да какой там, осенью в армию забрали. Вот вернусь, тогда посещу ее.

— Ну а на работе, дома тебя искали? — Андрей с нетерпением ждал развязки.

— Искали. Домой пришли, так, мол, и так. А батя, он у меня простой человек, говорит им: «Да куда он денется, кому он сдался, сам найдется». Я приехал, морда загорелая, штаны с рубахой модные, он увидел, засмеялся и спросил: «Все промандил?» — «Все», — говорю.

— Ну а деньги как возвращал? — Шестак от смеха держался за челюсти.

— Никак. Меня выгнали по статье и зарплату не отдали.

— И че, твоей зарплаты хватило, чтоб возместить?

— Не-е, моих зарплат надо штук десять, чтоб возместить. Списали по-тихому на убытки.

— Эх, жаль, Рома, что мы тогда с тобой были незнакомы. — Ложкин с досадой махнул рукой. — Я бы тебе помог деньгами правильно распорядиться.

— Да че бы ты мне помог? В два горла жрать? Мне и в одно хорошо лилося! Землячка не в счет — непьющая, положительная и чечетку отбивает, закачаешься!

— Товарищ старший лейтенант, Барс на связи! — позвали из окопа.

Надев шлемофон, Андрей вышел в эфир:

— Птица на связи, прием!

— Птица, я Барс, бери подменную коробочку с двумя тараканами и в кастрюлю. Тебе из буфета другую прислали. Приедешь, будешь довольный, так что не медли!

— Барс, я Птица, понял.

Андрей вылез наружу и сказал Шестаку:

— Барсегян вызывает. Для нас другой БТР на подмену из полка пришел.

По дороге Андрей гадал, что означала последняя фраза Барсегяна, который сам ругал других за вольности в эфире. Значит, что-то действительно серьезное. Может, про награды для бойцов чего скажет, да рановато вроде еще. Он, наверное, и рапорт в полк не успел отправить. Но тем не менее какая-то интрига в этом была.

БТР несся по широкой степной дороге, утопая в пыли встречных колонн, плавно и легко перескакивая через рытвины и ухабы своей мощной, скроенной из брони многотонной личиной.

У крепости их ждал БТР, прибывший из полка. Андрей подошел к бэтээру и постучал по броне.

— Живые есть?! — крикнул он.

— Имеются! — раздалось изнутри.

Из бэтээра выбрались двое старых знакомых Андрея, копавших в наказание яму для сортира.

Они стали рядом — здоровенный прибалт и живчик украинец с погонами младшего сержанта, приходившийся прибалту по плечо.

Живчик, как старший по званию, бодро отрапортовал:

— Товарищ старший лейтенант, младший сержант Хмиль и рядовой Альминаускас прибыли в ваше распоряжение вместе с вверенной техникой, имеющей в своем комплекте восемь колес, два пулемета и рацию!

— А также двоих шахтеров! — добавил Андрей. — Ну что, сортир хорошо обустроили? Задницы не испугаются?

Прибалт обстоятельно и серьезно ответил:

— Функционирует круглосуточно и без перерыва. Мы с Гришей на правах архитекторов первыми проверили его работоспособность.

— Ну и как?

— Удалось.

— Да что вы говорите? Правда? Рад за вас, военные, искренне рад. Ну, ждите здесь. — Андрей пошел в крепость.

Барсегян находился в своей комнате. Он сидел на кровати и перелистывал какие-то документы. С приходом Андрея он поднялся и сложил документы в папку.

— Здорово, Ласточкин! — приветливо и, как показалось Андрею, даже радостно воскликнул Барсегян, крепко пожимая ему руку. — Садись, дорогой, садись! А то, чего сейчас скажу, на ногах можешь не перенести! — Он потирал ладони и смеялся.

Андрей понял, что ничего трагического Барсегян вываливать на его голову не собирается.

— Ну, давай, Карен, говори, чего там еще! — Андрей невзначай назвал его по имени и слегка стушевался.

Барсегян, не меняя веселого тона, продолжал потирать ладони.

— Есть законный и достойный повод принять по пятьдесят граммов. Нет, даже по сто! — Он открыл тумбочку и достал оттуда уже знакомый котелок и две кружки. — С тобой первым выпью. Остальные примут в рабочем порядке, по мере прибытия.

— За что выпивать будем?

Барсегян налил в кружки и сказал:

— Надо, Андрей, исправить одну несправедливость! Мы в прошлый раз здесь пили за упокой нашего солдата Вани Рощупкина, а теперь надо за здравие выпить! Понял?! За здравие! Живой он!

— Ты шутишь?! — Андрей не верил своим ушам. — У него же в спине дырка с кулак! Как он мог живым остаться?

— В том-то и дело! С кулак, а смог. Обыкновенно, оказывается, смог!

— А откуда известно?!

— Два часа назад для тебя БТР из полка подошел. Я стою, инструктирую прибывших к тебе бойцов. Смотрю, две вертушки летят. Над нами зависли, сели. Думаю, начальство, что ли, принесло? На номер глянул, одна из них та, на которой от кишлака всех увозили. Летчик вышел и рассказал, что когда они прилетели, стали всех переносить в санитарную машину, тут Рощупкин и кашлянул! Говорит, врачи рассказали потом, что пуля через грудь прошла рядом с сердцем, легкое только чуть задела и лопатку раздробила. Рана оказалась действительно страшная на выходе, но не такая опасная. Их с Рукавицыным прооперировали и вместе с контуженным Артистом в Союз самолетом отправили на лечение.