Почти живые - Андрей Дышев

Ольга сидела в притихшей очереди женщин — молодых и зрелых, безразличных и взволнованных — и делала вид, что читает книгу. Она прислушивалась к редкому и тихому перешептыванию, надеясь услышать что-нибудь полезное о той процедуре, которая ей предстояла. Напротив нее, на стене, маячили красочные плакаты, но Ольга старалась не смотреть на них, потому что плакаты взывали к совести и морали, они упрекали, грозили, стыдили и называли процедуру не иначе, как убийством. Она поглядывала на часы, переживала, что время идет, а врачи медлят, все не начинают определять женщин в палаты и назначать им очередность.

Наконец начались подвижки, и очередь пришла в движение. Ольга вошла в кабинет, положила на стол перед врачом направление и результаты анализов, опустилась на стул рядом и вдруг… Ей показалось, что у нее остановилось сердце. Напротив врача, в белом халате, накрахмаленной шапочке, перебирала книжки с выписным эпикризом Катя!

Ольга замерла, боясь пошевелиться. Врачу это не понравилось, потому как Ольга не ответила на какой-то вопрос.

— Женщина, что вы застыли, как соляной столб? — проворчала она. — Первый раз, что ли?

Хлипкая надежда, что Катя не поднимет голову и не увидит ее, оборвалась и словно порвала своей тяжестью все Ольгины нервы. Катя потянулась за паспортом и тотчас вскинула голову, посмотрела на Ольгу с нескрываемым удивлением, а затем ее лицо озарила сладкая улыбка.

— Обаньки! — произнесла она, безусловно получая колоссальное удовольствие. — Здравствуй, подруга! Облегчиться пришла?

Ольга стиснула зубы, чтобы не наговорить гадостей. Врач, продолжая что-то писать на направлении, обронила:

— Подруга?

— Лучшая! — ответила Катя, не сводя глаз с Ольги. Из этих глаз буквально вылетали брызги радости. — Разумеется, этот печальный шаг ты согласовала с Сергеем? Интересно бы только узнать… скажи только мне, по секрету, как подруге — ты забеременела от него, когда он лежал без сознания в реанимации? Или раньше, когда воевал в Чечне?

Врач хмыкнула, поставила подпись, подышала на печать и прижала ее к углу бланка.

— В седьмой кабинет, по коридору налево, — сказала она, придвигая Ольге направление. Ольга взяла листок, медленно встала со стула.

— Вообще-то, — произнесла она, глядя прямо в залитые патокой и ненавистью глаза Кати, — мне к зубному надо было. Я просто кабинет перепутала.

— Ага, — кивнула Катя. — Мы так сразу и поняли, что тебе надо было к зубному.

Ольга порвала направление, швырнула в лицо Кате и вышла из кабинета.

* * *

«Не успеет, — думает Ольга. — За локти будет кусать себя от злобы. Я прищемлю ее сорочий хвост!»

Она стоит на краю тротуара и машет проходящим машинам. Вперемешку с дождем идет мокрый снег. Тяжелый «КамАЗ» наезжает на лужу, и Ольга едва успевает отскочить. Проклятая погода! Из-за нее в городе будут пробки. А дорога каждая секунда.

— Куда вам, девушка? — спрашивает таксист, притормаживая рядом.

— В четырнадцатую больницу!

— Садитесь.

Они едут в колонне, которая движется медленно и лениво, как сытый удав. Ветровое стекло атакуют тяжелые снежинки. Щетки не справляются с их потоком. Водитель, чувствуя, как пассажир нервничает, что-то бормочет, лихо выруливает на встречную полосу и тотчас сворачивает во дворы. Он едет мимо детских площадок, пожухлых клумб и спортивных городков, срезая большой угол, и вскоре подруливает к воротам больницы.

— Приехали, — говорит он, видя, что Ольга не торопится выйти из машины.

— А разве внутрь нельзя?

— Нельзя.

— Но мне надо забрать больного!

— А я что могу поделать? — равнодушно отвечает водитель. — Если не ошибаюсь, то вам надо получить разрешение от главврача на въезд машины.

— Глупость какая! — бормочет Ольга. — Буду я еще бегать по главврачам. Мне срочно надо!

— Я рад помочь! — искренне говорит таксист. — Но меня охрана не пропустит.

— Что значит не пропустит! — заводится Ольга. — А если бы вы привезли умирающего человека, которому срочно нужна помощь? Если вдруг мне станет плохо и я потеряю сознание?

— Если бы да кабы, — разводит руками водитель.

— Я вам хорошо заплачу! — с мольбой произносит Ольга и хватает водителя за руку.

— Девушка!

Но Ольга уже достает из сумочки кроваво-красную губную помаду, разукрашивает себе лицо и перелезает на заднее сиденье.

— Скажите, что я попала в автокатастрофу!

— Девушка, вы же меня на преступление толкаете!

— Да езжайте же!

Водитель вздыхает, но трогается с места. Подкатывает к воротам и начинает пронзительно сигналить.

— Открывай! — кричит он из окна охраннику. — Человек умирает!

Охранник не верит и подходит к машине, заглядывает в салон через стекло. Лицо его перекашивает гримаса.

— Во блин, как ее… — бормочет он и бежит открывать ворота.

— К четвертому корпусу, — не поднимаясь с сиденья, говорит Ольга.

Водитель подъезжает к хирургическому корпусу. Ольга выскакивает из машины, на ходу вытирая лицо салфеткой. В вестибюле полно людей, посетителей только начали впускать к больным. Пахнет цветами и лекарствами. Шелестят пакеты с продуктами. У лифта выстраивается очередь, и Ольга идет по лестнице. По пути сворачивает в какой-то сумрачный коридор, на цыпочках проходит вдоль дверей и заглядывает в кабинет, на котором написано: «Ординаторская». Там никого. Рабочий стол завален бумагами, поверх которых лежат очки. Из книжного шкафа торчат рваные корешки всяких умных книг. На вешалке — несколько белых халатов и шапочек. Ольга торопливо надевает первый попавшийся халат, нахлобучивает на голову шапочку, хватает еще один и заталкивает его в пакет. И бегом на лестницу.