Ныряющие в темноту - Роберт Кэрсон

Когда Ричи и Дону исполнилось четырнадцать, они записались на курсы подводного плавания с аквалангом и вскоре получили дипломы юношеского разряда. Они ныряли постоянно, ловили рыбу на острогу и даже встречались с акулами. Ричи чувствовал себя под водой совсем как астронавт: он мог исследовать запредельные миры, в отличие от ребят, которые сидели, скучая, рядом с ним в классе на уроках биологии или в комнате для самостоятельных занятий. Он восхищался изящно сделанным оборудованием, которое было одновременно защитой и пропуском в море. Он радовался независимости во время ловли рыбы на острогу. Такие охотники, как Дон и он сам, проводили целый час один на один с безграничным миром, без взрослых, полагаясь только на самих себя.

В старших классах средней школы Ричи прибился к отчаянной компании. Годы, посвященные изучению книг, рикошетом отозвались гонками на «Миллер Хай Лайф» по пляжу, набиванием водорослей в коробки из-под тридцатимиллиметровой кинопленки и разукрашиванием своего черного «Олдсмобиля — Катлэсс Сьюприм» 1974 года выпуска. Он одевался, как хиппи 70-х: волосы до плеч, редкие усы, обрезанные шорты, черная футболка рокеров с блестящим шелковым трафаретом. На флоридском солнце его и без того оливковая кожа приобрела цвет хорошо поджаренного хлебного тоста, челюсть становилась квадратной. Девушкам хотелось его потрогать. Его брови продолжали вести свою оживленную беседу.

В школе Ричи получал хорошие отметки, однако учителя в своих отчетах писали следующее: «Не прилагает усилий, делает только то, что ему хочется». Уличная храбрость, привитая ему отцом, проявлялась с готовностью.

Однажды, когда его четырнадцатилетний брат Фрэнк признался, что его терроризирует взрослый парень, шестнадцатилетний Ричи бил взрослого человека до тех пор, пока тот не заплакал. В другом случае Ричи и четверо игроков юношеской футбольной команды решили подшутить над старшими и подожгли их спортивную одежду сквозь решетку шкафчиков. Школа завела на них дело. В суде подросткам сказали, что, если они больше не будут попадаться, запись будет с них снята. После этого Ричи угомонился.

Учебный год близился к завершению, и Ричи задумался о будущем. Он больше не хотел ходить в школу: как бы ему ни нравилось учиться, ему надо было идти в мир и что-то делать, а не сидеть за партой и слушать. У него возникла идея поступить в ВМС. Таким образом он может жить на воде, путешествовать по миру работать с самыми великолепными на свете боевыми машинами. Может быть (и при этой мысли его сердце забилось еще быстрее), ему выпадет счастье служить на борту боевой субмарины. Не на громоздкой подлодке с атомными ракетами, а на гладкой, быстрой субмарине — охотнице и убийце.

В конце учебного года в День карьеры в школу пришел представитель ВМС. Ричи задал ему множество вопросов и узнал, что существуют программы подготовки морских офицеров для тех, кто получит наивысший балл во время теста на соответствие службе в Вооруженных силах. Эти программы гарантировали обучение по той специальности, которую выберет себе новобранец, — включая субмарины. Ричи подписался на участие в тесте и прошел его совершенно спокойно, набрав девяносто восемь баллов. Представитель ВМС США сказал, что его будут рады принять на службу. Он снова спросил о субмаринах.

Ричи заверили, что если он даст подписку ВМС на шесть лет, то ему гарантируется служба на борту подлодки. Ему представили контракт, где было зафиксировано такое обязательство. Ричи и его мать подписали бумаги. Многие годы в нем жила мечта стать астронавтом. Теперь, как бы странно это ни звучало, он сказал себе: «Я снова в игре».

После окончания средней школы Ричи и несколько дюжин других новобранцев приехали на автобусе во Флориду, на призывной пункт базы авиации ВМС. Над головой ревели истребители морской авиации. Новобранцы принесли присягу, и Ричи стал курсантом ВМС Соединенных Штатов.

Позже, в этот же день, офицер в голубом мундире вызвал Ричи к себе в кабинет и попросил сесть.

— Есть проблема, сынок, — сказал он. — Ты солгал в анкете.

— О чем вы? — спросил Ричи.

Офицер объяснил, что им стало известно об участии Ричи в поджоге в школе. ВМС не намерены разрешать кому-либо, замешанному в поджоге, служить на борту боевого корабля. Никогда!

У Ричи перехватило дыхание, он рассказал, что это была всего лишь шалость и что судья обещал аннулировать запись. Офицер разрешил Ричи продолжить обучение на офицерских курсах, но с оговоркой, что он никогда не сможет служить на борту военного корабля, затем он попросил Ричи подписать соответствующий документ. Ричи отказался. Через несколько часов Ричи был на улице, с разбитым сердцем и смутными мыслями. Он пробыл курсантом ВМС США всего один день. Его планы на блестящее будущее были перечеркнуты строгими правилами и ошибкой юности. Последующие несколько дней он шатался по округе, размышляя о жизни вообще и о том, чем он может заменить свой упущенный шанс. Ему ничего другого не пришло в голову, как вернуться в Нью-Йорк и работать там вместе с отцом.

Три года Ричи трудился допоздна и создал при отцовской компании филиал, в котором изготавливали зеркала. Не один раз он перебирал свое аквалангистское снаряжение, хранившееся в подвале «Фокс Гласс». Однажды его вызвали отремонтировать окна в центре подводного плавания в Уанта-Саут-Бэй, клуб ныряльщиков на восточной стороне Лонг-Айленда. Работая, он заметил фотографию ныряльщика в останках судна. Человек на фото, похоже, снимал краны с ванны. Колер спросил у Эда Мэрфи, владельца клуба, об этом фото. «Это „Андреа Дориа“», — сказал Мэрфи.

Колер читал в книгах об «Андреа Дориа» и знал, что судно затонуло вблизи Нью-Йорка, но он никогда не предполагал, что кто-то ныряет к его останкам. Мэрфи достал целую пачку фото с «Дориа». Это не были останки судов, которые Колер видел в районе Флориды, те, что были в клочья изъедены соленой водой и сдались под напором морской жизни. «Дориа» была похожа на творение Голливуда, с ее сохранившимися каютами, узнаваемым оборудованием, отголосками жизни и трагедии.

— Я хочу туда нырнуть, — выпалил Колер. Неожиданность этого заявления поразила его самого. Он три года не помышлял о погружениях.

— Нет, нет, нет, — возмутился Мэрфи. — «Дориа» — это то, чего надо еще достичь. Она лежит на глубине двухсот пятидесяти футов. Это для лучших ныряльщиков.

— Я был лучшим, — парировал Колер. Он рассказал Мэрфи о своем опыте охоты на рыб с острогой во Флориде.

— Это не охота на рыб, дружище, — сказал Мэрфи. — Но знаешь что, на эти выходные группа моих клиентов собирается на место крушения американского военного корабля «Сан-Диего». Это крейсер времен Первой мировой войны, который лежит в песке. Он подорвался на немецкой мине. Это интересное место. Можешь присоединиться. Корабль лежит на глубине ста десяти футов. Думаю, у тебя получится, бери с собой снаряжение.

— Я пойду туда, — сказал Колер.

Колер бросился в подвал «Фокс Гласс». Его снаряжение было в пыли и плесени. Он распаковал и почистил баллон, регулятор, маску и ласты. От его гидрокостюма исходил запах лежалого неопрена.