Белорусы в европейском Сопротивлении - Владимир Платонович Павлов

В августе 1943 года я стала связной и одновременно выполняла задания партизанского отряда, действовавшего на территории Дзержинского района Минской области. Выдал меня врагу один малодушный человек… В минской тюрьме я пробыла около двух месяцев. Потом – концлагерь Эровиль» [338].

Ежедневно заключенных выгоняли на работу в шахты. Под землей они должны были строить ангары для самолетов.

«Мы чувствовали постоянную поддержку французских друзей, – вспоминала Р. 3. Фридзон. – Рабочие делились с нами своими обедами. Если замечали у женщин истертые от деревянных колодок ноги, приносили и обувь. А главное – это моральная поддержка, вести о победах советских войск»[339].

Но женщины не покорились, они создали подпольный комитет, в который вошли Н. И. Лисовец, Р. 3. Фридзон и А. Т. Михайлова. Руководство советских партизанских отрядов на территории Франции поручило комитету проводить саботаж на рабочих местах, распространять среди заключенных листовки и газеты, помогать организовывать побеги. «Самым памятным событием в лагерной жизни Эровиля, – вспоминала смолянка Е. И. Кабановская, – было, конечно, как мы отметили день Первого мая 1944 года. В то утро блоковая Шурка-пластинка, как мы ее прозвали за угодничество перед немцами, как обычно, закричала: «Девочки, подъем!» Но никто не шевелился. Она продолжала кричать, а мы все лежали на нарах, как будто это к нам не относится. В барак ворвалась охрана. Нас силком стаскивали с нар и прикладами гнали на плац. Пока охранники возвращаются в барак за оставшимися, те, что в строю, снова разбегаются. Правда, синяков и шишек мы получили в то утро немало, но и охранникам пришлось попотеть.

Наконец им удалось нас построить и вывести из лагеря. Но едва мы достигли улиц Эровиля, как в наших рядах грянула песня. Что пели? «Интернационал». И еще, знаете, довоенные: «Москва майская» и др. Над колонной взвились красные косынки, лоскуты. Я, помнится, размахивала красной майкой. В общем, что у кого было красного цвета, то и стало в его руках флагом. Нас бьют, а мы поем. Нас бьют, а мы поем. Из домов стали выглядывать, выбегать разбуженные нашими песнями французы. Кто смотрел на нас с недоумением и страхом, кто с восхищением. Этот Первомай я никогда не забуду» [340].

Партизанский штаб с помощью французских патриотов организовал побеги из лагеря 64 человек – 27 мужчин и 37 женщин.

«Как сейчас помню поздний майский вечер, – рассказывала впоследствии Н. И. Лисовец. – Темень непроглядная. В лесу на сборном пункте нас уже ожидали одиннадцать маки. По замыслу мы должны были попасть в русский партизанский отряд. Но прибывшие накануне каратели перекрыли туда путь.

Пришлось идти в другую сторону, к французским партизанам. Те приняли нас радушно, но взять женщин к себе наотрез отказались. После долгого совещания пообещали, что разместят в деревнях, в надежных семьях, а после освобождения Франции отправят на родину».

Но у беглянок созрел контрплан: никуда не уходить, организовать свой, женский партизанский отряд. Ему дали дорогое для каждого имя «Родина». Первым оружием стали винтовки, оставленные французскими проводниками. Командиром отряда была выбрана Н. И. Лисовец, а затем ее сменила Р. 3. Фридзон[341]. Существование отдельного женского советского партизанского отряда, тем более на земле далекой Франции, – уникальное явление в истории движения Сопротивления. В торжественной обстановке весь личный состав отряда принял партизанскую присягу, в которой говорилось: «Выполняя свой долг перед Родиной, я одновременно обязываюсь честно и самоотверженно служить интересам французского народа, на чьей земле я защищаю интересы своей Родины. Всеми силами я буду поддерживать моих братьев – французов в борьбе против общего врага – немецких оккупантов» [342].

Женский партизанский отряд состоял из боевой группы, санитарного и хозяйственного отделений. Боевая группа насчитывала 14 человек (командир – Н. Дерех). Санитарное отделение во главе со старшей медицинской сестрой М. И. Андриевской лечило раненых и больных партизан советских отрядов. С этой целью были оборудованы специальные палатки. Тяжелораненых партизан удавалось размещать на квартирах французских патриотов и в ближайших селах, где их оперировали и лечили французские врачи. Француз Ноэль из с. Леванкур устраивал тяжелораненых советских партизан в госпиталь в г. Верден.

Боевая группа несла охрану главной базы советских партизан, ее бойцами были задержаны пять гитлеровских разведчиков. Женщины из отряда «Родина» вели разведку в ближайших селах, наблюдали за движением по шоссейным и железным дорогам, передвижениями по ним фашистских воинских подразделений. Так, партизаны отряда «Свобода» (командир – И. Ф. Самарин) готовили операцию по освобождению из тюрьмы 47 французских патриотов и двух советских партизан, приговоренных фашистами к смертной казни. Первую часть операции было поручено выполнить женскому партизанскому отряду «Родина»: установить точное место нахождения заключенных патриотов, режим содержания, систему охраны. Женщины с помощью разведчицы Сюзанны из французского отряда «Либерасьон» узнали, что арестованные патриоты содержатся в старой крепости на окраине небольшого городка Бар-ле-Дюк, выяснили также, что в ближайшее время часть охраны отправится на стрельбище. Использовав сведения, добытые разведчицами, партизаны совершили удачный налет на тюрьму, смогли освободить своих боевых товарищей[343].

Активно действовали в боевых операциях бойцы отряда Н. А. Корякина, Е. Козакова-Дик – уроженка д. Станьково Дзержинского р-на, Р. Н. Рылова, Л. Л. Самчинская, А. Т. Михайлова. В одном из боев женщинам удалось захватить три грузовика с продовольствием и оружием[344]. Семь месяцев советские патриотки совместно с французскими партизанами вели борьбу против общего врага.

После изгнания гитлеровцев из Лотарингии отряд «Родина» был приглашен в Верден, где отважных советских партизанок повсюду встречали приветствиями и цветами. В Вердене перед строем отряда был зачитан приказ французского командования о присвоении звания лейтенантов французской внутренней армии (ФФИ) Р. 3. Фридзон и Н. И. Лисовец[345]. Присваивая воинские звания офицеров женщинам-иностранкам, Франция выражала им таким образом свои уважение и признательность.

Гастон Ларош писал: «Подвиги советских женщин из партизанского отряда «Родина» живы в памяти французских патриотов…Они боролись за общее дело, против общего врага, при этом русские рисковали гораздо больше, чем французы, поэтому их связь с французским движением Сопротивления была крепче, чем любая другая связь между людьми. Мы не можем забыть эту совместную борьбу,