Воины-интернационалисты из Беларуси в гражданской войне в Анголе 1975-1992 - Александра Владимировна Кузнецова-Тимонова

Фамилии, имена и звания у нас особо не афишировали. Ходили без погон, знаков различия. Многих называли по именам, даже не зная, подлинные ли они. Из тех, с кем я был в Сауримо, помню имена кадровых офицеров: Александр Белое, Иван Петрович Агарок, Виктор Ершов.

В августе – сентябре шесть человек из нас восьмерых улетели в отпуск. И в это же время началась вторая агрессия ЮАР с территории Намибии на южную провинцию Анголы – Кунене[165]. Был захвачен ее главный город Онджива. Погибли три наших военных советника, один был взят в плен. Погибли и их жены. Переводчику удалось вырваться из окружения. Сплотив вокруг себя группу отступающих ангольских солдат, прошел свыше 50 км и вышел к своим. Был награжден медалью «За отвагу», но напрочь лишился здоровья.

Не обо всех потерях нам сообщали. Знаю еще о гибели переводчика Жени Ревина, также выпускника МГПИИЯ. Ан-12 был сбит ракетой из ПЗРК во время захода на посадку. Погибли все – советские советники, ангольцы, переводчик.

Лейтенант С. П. Баягин (крайний в первом ряду) в Анголе. Сауримо, 1981 год

С началом агрессии ЮАР у нас на базе вывели из строя радиостанцию. Связаться со столицей и получить какие-либо инструкции не могли. Новости узнавали только по приемнику. Рассчитывать можно было только на себя и на кубинцев.

До сих пор провинция наша считалась довольно спокойным местом. Крупных воинских соединений вблизи не было. На 300 ангольских новобранцев положиться было нельзя. В это время в стычке с пятью унитовцами на улице получил черепно-мозговую травму. Получить квалифицированную помощь не было возможности. Отлежался дома.

Обстановка в городке тоже изменилась. На стенах появились проунитовские лозунги, на улицах подозрительные люди. Некоторые чиновники стали саботировать наши обращения, натравливали толпу на нас. Отказывали в хлебе.

Тогда же, осенью 1981 года, однажды нас чуть не задавили на улице. Мы с товарищем ставили машину у тротуара: внезапно какой-то грузовик «запер» нас слева, а грузовик, который стоял впереди нас, стал резко сдавать назад. Мы чудом успели резко вывернуть на тротуар и по нему вырвались из ловушки, на полной скорости отъехали оттуда.

К декабрю 1981 года кубинцы нанесли поражение агрессорам, и обстановка стабилизировалась. Наши шестеро вернулись из отпуска, а я Новый год встретил уже в Лиде. Уехал в отпуск в конце ноября – вернулся через сорок пять дней, в январе 1982 года. После отпуска меня оставили служить в Луанде. Работал в такой же школе РТО.

Холостяки жили в военной миссии, в одно-двухэтажных домиках. Женатые – преимущественно в городе. На второй год службы в столицу могла прилететь и жена. Был свой клуб, столовая, магазин. Обслуга – анголане. Охрана – кубинцы.

Белорусов у нас было много. Среди переводчиков в мое время было около двадцати выпускников Минского иняза. Встречал и сокурсников. Помню имена Евгения Рееина (который погиб в транспортном самолете), Юрия Чуприна, Шлыка[166] и Глинского (к сожалению, не помню имен последних).

Летом 1982 года начались сильные головные боли из-за травмы. Лежал в военном госпитале в Луанде. Потом самолетом «Аэрофлота» прилетел в Москву. Был помещен в госпиталь имени Бурденко. В октябре 1982 года служба в CA закончилась. Таким образом, я находился в Анголе с 23 декабря 1980-го по 1 июня 1982 года.

После Анголы работал в Лиде инженером на заводе, учительствовал. Часто лежал в больнице. В 1996 году был признан инвалидом II группы, так как с 1982 года по 2-3 раза в году лежал в больнице из-за травмы.

В настоящее время проживаю в Лиде. Женат, имею взрослую дочь. Не работаю. Наград не имею.

«…Многие из нас ничем не могли доказать, что мы там действительно были»

Александр Степанович Шлык, капитан запаса, служил в Анголе в 1979-1982 годах в качестве военного переводчика. Вместе с ним там находились жена Валентина Яковлевна и сын Павел[167]

– После Анголы я 15 лет работал в инязе, в Минске. Был сначала преподавателем, потом замдекана факультета. Потом я еще 11 лет отработал в коммерческом Институте предпринимательской деятельности, был замдекана факультета по внешнеэкономической деятельности, преподавал там испанский язык. Сейчас работаю заместителем директора специализированной детско-юношеской спортивно-технической школы по автомотоспорту. Короче – ДОСААФ. Мы с шести лет готовим детей по основным направлениям – картинг и мотоспорт.

Сам я из Волковыска. Родился там, в 1953 году. Окончил там школу, и сразу пошел в армию. Два года отслужил в Печах, в учебной дивизии, службу окончил старшиной роты. И прямо из этой учебной дивизии поступил в иняз, на подготовительный факультет. Самое смешное, что меня практически заставили это сделать (улыбается). Командир роты заставил. В Печи приехали «агитировать» с военной кафедры, так он меня вызвал, и сказал: пойдешь учиться в иняз! Я в ответ: да вы что, не пойду! А он опять: пойдешь! Сам оформил мне документы, сам отправил. Так судьба меня забросила в иняз, хотя поступать я туда не хотел, я технарь по своему складу. Многие мечтают поступить туда, и ничего у них не получается. А я и не хотел, но так вышло.

С английским языком я, конечно, подкачал немного, помнил со школы плохо. И мне сказали: пойдешь на испанский. В итоге после подготовительного отделения я поступил на факультет испанского языка. Хотя когда оканчивал подготовительное отделение, мне преподаватели сказали: парень, зря ты взял испанский язык, мы бы тебя с другим языком на переводческий факультет направили бы. На переводческом тогда еще не было испанских групп, позже появились.

Я окончил испанский факультет с дипломом преподавателя испанского и английского языков. Распределение наше происходило через Министерство обороны СССР. Я думал, что меня направят на Кубу. Многих наших отправляли на Кубу. На военной кафедре предложили: поедешь служить переводчиком на два года, лейтенантом? Я согласился.

Потом меня вызвали в Москву, в «десятку». Я тогда уже был коммунистом, еще в армии вступил в партию. На Беговой, девять – как сейчас помню, там находилось управление кадров Минобороны – посмотрели мое досье, толстое такое оказалось (улыбается). Я сам опешил, сколько на меня собрали материала. И там же мне и сказали: твоя командировка секретная, никому не рассказывай, ни родителям, ни жене, что служить ты поедешь в Народную Республику Ангола.

Это был 1979 год, и уже начался Афганистан. С этого момента и для наших граждан, и для всего мира Ангола