«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

В коридоре появился военный в звании полковника. Высокий, худощавый, с хмурым лицом мужчина средних лет, с канцелярской папкой в руке, подошёл к Александру и, поздоровавшись, спросил:

– Добрый день! Симонов Александр, это вы?

– Здравствуйте! Да, я.

– Прошу вас, пойдёмте, генерал нас ожидает.

Войдя в приёмную, мужчины подошли к двери генеральского кабинета, и полковник, приоткрыв её, поинтересовался:

– Разрешите войти, товарищ генерал?

– Да, входите.

Мужчины вошли в просторный кабинет. Его хозяин был крепким мужчиной в возрасте примерно шестидесяти лет, строгой армейской выправки, но с небольшим, дающим о себе знать, пивным животом. Он встал из-за стола и, протянув руку для приветствия, обратился к полковнику:

– Бумаги все подготовил?

– Так точно. Вот они.

Полковник положил на стол перед генералом канцелярскую папку и открыл её.

– Мне-то ты зачем её суёшь, это Симонова документы, ему и суй!

Полковник повернулся к Александру и, протягивая шариковую ручку, попросил:

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Александр взял ручку и взглянул на листок. Им оказалась наградная ведомость. Найдя свою фамилию, он молча расписался и, вернув ручку полковнику, посмотрел на генерала. Тот, гордо восседая в своём кресле, довольно улыбался.

Полковник закрыл папку и спросил:

– Разрешите идти, товарищ генерал?

– Да, полковник, идите.

Офицер вышел, и когда за ним закрылась дверь, генерал встал из-за стола, держа в руке бархатную коробочку бордового цвета.

– Ну что, Симонов, позволь мне лично наградить тебя заслуженной высокой государственной наградой – орденом Мужества. Не каждому удается получить её при жизни, большинству её посмертно вручают.

Он торжественно вынул крест из коробочки и прикрепил его на груди у Александра. Затем пожал руку и стал ждать традиционной в таких случаях фразы от награжденного:

– Служу России, – как-то неуверенно и тихо произнес Александр.

– О как!? – удивился генерал и спросил: – А что так скромно?

Александр тяжело вздохнул и ответил:

– Даже и не знаю, как мне относиться к этой награде. Не уверен я, что её достоин.

– С чего это вдруг такие мысли?

– Награды вручают тем, кто сделал что-то. Кто приказ и боевую задачу выполнил.

– Значит, ты считаешь, что ты ничего не сделал?

– Для награждения нет, а вот для несения ответственности и строгого наказания – да.

– Интересно. Ну-ка, поподробней, пожалуйста. За что это мы тебя наказать должны?

– За то, что я как командир взвода не сберёг свой личный состав и повёл его на убой. Что я за командир такой, что я живой, а бойцы мои нет? Я награды получаю, а они в гробах лежат. Как мне теперь носить этот крест? Он как клеймо раскалённое, жжёт и напоминает мне о том мясном штурме, где я, как командир, весь свой личный состав угробил.

– Ах вот оно в чём дело, – генерал вернулся за свой стол, сел в кресло и, показав на Варяга, сказал:

– Тогда в первую очередь его наказывать надо. В том штурме не только твой взвод был. Там целая рота его отряда полегла. Ты взводный, ты свой приказ выполнил. Людей в атаку поднял и сам с ними пошёл. За это и крест у тебя на груди. Только он не твой, а взвода твоего, каждый из твоих бойцов частичку своей лепты в твою награду внёс. Поэтому носи его, гордись им и помни о тех парнях, что тебе его получить помогли.

С тебя спросили бы, если бы ты не пошёл в атаку и людей поднять не смог бы. Вот тогда и спрос бы был, и наказание. Не было у тебя другого варианта, как честь свою не потерять, кроме как идти на верную гибель, куда вы и пошли все, смело и достойно. Поэтому хватит тут сопли распускать да на кулак наматывать! Мы военные, умирать достойно – это наша обыденная и повседневная работа. Тут уж ничего не попишешь, и если мы вот так, как ты сейчас, назад смотреть будем и себя корить, то тогда о настоящем и будущем времени подумать не будет! А нам войну выигрывать надо, со всеми её плюсами и минусами. И если ты получил этот орден, значит, ты его заслужил. Поверь мне на слово, такими наградами разбрасываться в наградном отделе не привыкли. Они очень скупо их раздают. Как от сердца отрывают. Очень много кто заслужил этот крест и не по одному разу, но так его и не получил. Так что всё. Хватит об этом! Нравится он тебе или нет, это твоя проблема, а нам дальше идти надо и работу нашу тяжёлую работать. Тебе Алексей говорил что-нибудь про предстоящие задачи?

Александр вопросительно посмотрел на Варяга и отрицательно помотал головой.

– Ясно, – со вздохом резюмировал генерал и продолжил: – Вот же наградил Бог подчинёнными. Всё на своего руководителя спихнуть норовят.

Алексей, сидя в стороне на кожаном диване, невозмутимо улыбался и утвердительно кивал головой.

– Да, товарищ полковник, – глядя на него, с укором в голосе произнёс генерал, – наглости тебе не занимать. Сидит, главное, и даже не пытается опротестовать мою претензию к нему! Ну хорошо, потом поговорим об этом. А пока вернёмся к тебе, Симон. Ты как себя чувствуешь?

– Да вроде бы двигательная функция руки восстанавливается. Дышать порой тяжеловато. Объема лёгкого не хватает.

– А за рулем ездить нормально можешь?

– Понятия не имею, у меня нет машины.

– Нет машины? – удивился генерал. – А права на вождение есть?

– Права есть. Вожу нормально. Когда на Кавказе служил, у меня служебный уазик был.

– Вот и отлично. Будет у тебя, значит, ещё один служебный уазик, правда импортный. «Мицубиси L–200», тебя устроит?

Александр снова вопросительно посмотрел на Варяга, который утвердительно кивнул ему головой и, обращаясь к генералу, спросил:

– А под какие задачи мне такой подарок роскошный?

– Ну, это не подарок. Это служебная твоя машина будет. Пешком ведь ходить тебе трудно. Одышка мучает. Вот поэтому и машину выделили тебе. А задачи… задач будет много. Ты свой штрафной контракт отработал достойно. Орден Мужества получил. До взводного дослужился. Если бы ранение не получил, то и ротным стал бы. Но теперь на этом всё. Хватит с тебя окопной жизни. В системе безопасности предлагаю тебе поработать.

– В системе безопасности? Да какой из меня безопасник? – удивлённо произнёс Александр.

– Ну да, согласен. Но это так, для