Колеса ужаса - Свен Хассель

Покидая позиции, мы сложили на снеговом валу своих многочисленных убитых. Мертвые артиллеристы из Сто четвертого полка, танкисты из Двадцать седьмого и старые седые пехотинцы из Семьдесят второго смотрели остекленелыми глазами на русские позиции, где сидели сибирские стрелки.

Человек за человеком падал, как зрелое яблоко с дерева в осеннюю бурю. Но нас уже не интересовало, кого окончательно доконает мороз.

Что там приближается? Танки? Истеричные от усталости, совершенно измотанные, мы бросились в ледяные сугробы, плача от отчаяния. Для защиты от этих стальных чудовищ у нас были только ручные гранаты.

Моторы хохотали и выли. Пели погребальную песнь. Погребальную песнь над Двадцать седьмым (штрафным) танковым полком.

Мы молча сделали из гранат связки. Если нас ждет смерть, нужно продать жизнь подороже.

Было сумасшествием продолжать сражаться — и таким же безумием прекращать. В любом случае нас ждало одно и то же. Смерть под гусеницами или от пулеметного огня.

— Вот и конец нашей войне, — прорычал Порта. — Всего в трех тысячах километров от Берлина. Что ж, ничего не поделаешь. Порта ждет вас в аду. Мне эта беготня надоела.

— Долго ждать тебе не придется, — хрипло сказал Малыш. — Я скоро последую за тобой, только прихвачу одного из красных ублюдков.

— Аллах велик, но что тогда сказать об этих чудищах? — произнес Легионер и указал на множество кативших к нам окрашенных в белый цвет танков.

— Осторожно! — крикнул фон Барринг. — Вот они!

Штеге хотел вскочить и побежать, но мы со Стариком удержали его.

Заработали пулеметы. Солдаты начали гибнуть. Ефрейтор из Сто четвертого полка сел, держась за голову, потом сложился пополам, как перочинный нож.

Лейтенант Бендер выбежал вперед и бросил в ближайший танк связку гранат, но она не долетела, и он погиб под гусеницами.

Несколько человек пустились наутек. Фон Барринг в отчаянии закричал:

— Лежите наподвижно, пусть они проедут над нами. Забросаем их сзади гранатами. У них нет защитных приспособлений от пехоты!

Но страх перед танками охватывал все больше и больше людей. Они неуклюже бегали взад-вперед, пока их не скосили русские пулеметы.

Порта приготовил свою самодельную бомбу, поцеловал ее и бросил. Она попала под гусеницы ближайшего танка. Танк дернулся и остановился.

За ним бросил свою бомбу Малыш, она тоже попала в цель. Он восторженно хлопнул Порту по плечу.

— Теперь пусть нас давят. Мы заслужили у дьявола самый теплый прием!

Старик закричал:

— Стойте, стойте, это немецкие танки! Смотрите, на башнях кресты!

Мы, разинув рот, уставились на них. Старик был прав. Необузданная радость. Мы замахали маскхалатами и касками. Башенные люки открылись. Танкисты замахали нам в ответ.

Мы, плача, принялись обниматься.

От всей боевой группы уцелели тридцать четыре рядовых вкупе с младшими командирами и всего один офицер, гауптман фон Барринг.

Генерал-майор Беке, невысокий, кряжистый, спрыгнул с танка и подошел к нам. Крепко пожал всем руки, потом махнул, и Первая танковая дивизия двинулась к Черкассам, чтобы расширить брешь, проделанную нами в кольце. Внутри него все еще отчаянно сражались девять дивизий.

Обер-лейтенант Вебер погиб. Его раздавил немецкий «тигр». Никогда уже он не будет никому угрожать трибуналом.

Мы словно заводные куклы поплелись по дороге к селу, где надеялись получить подкрепление.