Стальная дуга - Александр Авраменко

Непослушными губами ответил тот.

— Вы чайку горяченького испейте, сразу теплее станет…

Девушка протянула ему пышущую паром жестяную кружку.

— Спасибо, солнышко. Это — кстати!

… Сразу внутри отступил сосущий тело ледяной комок. Кипяток проскальзывал по горлу, отдавая тепло измученному холодом телу.

— Ещё кружку, товарищ майор?

— Угу. Если есть.

— Конечно, найдём! Вы пейте, пейте.

Александр погрузился в наслаждение, не сразу заметив вопрошающий взгляд девушки. Наконец, она решилась спросить напрямую:

— Завтра опять бой?

— Да. С утра — в атаку. После артподготовки.

— Этот генерал снарядов не жалеет…

— И хорошо. Больше наших уцелеет… Ладно, надо поспать хоть немного. Осталось всего два часа…

Последняя папироса перед сном. Едва потушив окурок, Столяров провалился в глубокий сон… Подъём. Кажется, что только прилёг. Но уже пора. Быстро на улицу, протереть лицо снегом. Это бодрит лучше всего. Остатки сна проваливаются куда-то далеко-далеко. Ладно, будем в тылу — отоспимся… Завтрак на ходу. Олег уже греет мотор. Через несколько минут начинают рокотать и другие танки. Неплохо вчера вмазали фрицам! Выбили из деревни, отогнали километров на десять. И соседи не подкачали, тоже постарались. Так что — котёл уменьшился. «…И в бой идут Советские танкисты…» мурлыкая про себя «Марш Танкистов» майор взобрался по приваренным рембатовцами к бортам скобам и с высоты окинул взглядом колонну батальона. Все танки были готовы к выступлению. Отлично. Он влез в башенный люк, сменил шапку-ушанку на шлемофон, и воткнув колодку в разъём скомандовал:

— Батальон! За мной — марш!

Перекинул тумблер:

— Олег, поехали…

…«Черчилли» неспешно плыли по бескрайней снежной целине. Вдоль дороги лежали ещё неубранные трупы, валялись по кюветам сброшенные разбитые автомобили всех европейских марок, орудия, изувеченные, а иногда и совсем целые германские и итальянские танки, брошенные за отсутствием горючего. Чего не было — так это убитых лошадей. Их туши разделывали мгновенно, каким бы паническим не было отступление. Осаждённые войска испытывали острую нехватку продовольствия… Навстречу пробрела небольшая колонна пленных итальянцев в своих несуразных шинелях, конвоируемая нашими легкоранеными солдатами. При виде макаронников Столяров не удержался и фыркнул, вспомнив рассказ девочки из освобождённого города о гастрономических пристрастиях сынов Аппенинского полуострова…[1]Взгляд на часы. Вроде успеваем… А вот здесь сцепились всерьёз: поле было заставлено сгоревшей техникой, и среди них немало характерных силуэтов «Т-34»… Александр дёрнул глазом. Всё понятно. Вперёд, под стволы «ахт-ахт»[2]и «штурмгешютцов»[3]нового поколения. Кто-то из высокого начальства захотел получить очередной орден и похвалу… Когда же это кончится?! Или, чем больше звёзды на погонах, тем больше звёздочек на могилах бойцов?! Кулак бессильно стиснулся — когда же станут командовать те, кто будет беречь людей, больше использовать ум, технику, разведку, в конце концов. Когда же? Весь сорок второй отступали. Приказ? 227 понадобился, прежде чем поняли, что всё, дальше — смерть! Да и потом, только солдаты и воевали, чем больше командир — тем меньше он думает. Столяров вспомнил капитана Жукова, соседа по Сталинграду. Уж он то больше немцам потери нанёс, чем его однофамилец. А людей сберёг — генералу и не снилось!..