Интернационалист - Михаил Александрович Каюрин

А потом настал черёд возвращаться назад. Возвращались морем, на теплоходе. Думали, нас будут встречать, как победителей, — с музыкой, с цветами, — Иван ухмыльнулся и умолк.

— А как на самом деле? — поинтересовался я.

— Встретили, как преступников, — вновь скривился Иван. — На Графской пристани в Севастополе мы увидели пограничников с собаками, а вокруг площади стояло оцепление солдат с автоматами на груди. Мы чувствовали себя арестантами, а не героями. Провели по площади в полной тишине, а потом поселили в неухоженные казармы для прохождения карантина. Вот как закончилась секретная миссия в Египте для меня.

Иван достал сигарету, прикурил и глубоко затянулся, выпуская дым через ноздри.

— Вот с такой любовью встретили нас на Родине, — проговорил Иван. — Ни радостных улыбок, ни бравурного марша. Горький осадок остался в моей душе навсегда.

Он пять сделал глубокую затяжку, затем закончил историю словами:

— На Родину я не в обиде — её я любил и продолжаю любить. А вот тех, которые устроили героическим парням-интарнационалистам такую встречу — я бы повытаскивал из тёплых кабинетов и отправил послужить туда, куда Макар телят не гонял.

Иван, не докурив до конца сигарету, с остервенением ткнул её в пепельницу.

Мы разлили остатки водки, молча выпили и больше не возвращались к военной теме.

Досмотрев шоу, сели в джипы и отправились в обратный путь.

В холле отеля, пожав друг другу руки, мы молча расстались. С какой-то необычайной грустью посмотрел я ему вслед — простому русскому человеку, способному откликнуться на зов Родины в любой момент, не задумываясь о почестях.

Через день егерь уехал к себе на дальний кордон в молчаливой уральской тайге, чтобы продолжить нелёгкую службу по охране животного мира.