Это было в Праге - Георгий Брянцев

— Спасибо вам, дорогой пан Мрачек… от всего сердца спасибо! Но могу ли я принять такую заботу, ведь мать стеснит вас.

Мрачек легонько отвел его руки.

— Прежде чем сказать что-нибудь или сделать, я тщательно взвешиваю все обстоятельства.

— Я все понимаю, ведь я давно знаю вас. Но больной человек всегда обуза.

— Это с каждым может случиться, я от этого тоже не застрахован. Если я заболею, ведь ты поможешь мне?

— Я ничего не пожалею для вас, — с чувством произнес Антонин.

Собираясь в город, Мрачек хотел взять документы, но Антонин отговорил его. В такое время лучше не иметь при себе никаких удостоверений. Мрачек согласился с Антонином, но вместо документов взял пистолет.

— Это другое дело. Это надежнее всякого документа, — одобрил Антонин.

В больницу они попали уже затемно. Почти все палаты были освобождены, оставались только те больные, у которых не было в городе родственников. Их предстояло разместить по другим лечебницам, за пределами Праги.

Антонин застал мать в слезах; она уже отчаялась дождаться сына и собиралась идти домой пешком. Санитары каждую минуту напоминали, что пора покидать больницу, к утру все палаты должны быть свободны.

— Что за спешка? — спросил Мрачек врача.

— Распоряжение военных властей. Прошу поторопиться.

Антонин помогал матери одеться. Как и всякий человек на ее месте, измученный долгой болезнью и одиночеством, она была раздражительна, капризна и по всякому поводу начинала плакать.

— Почему не принес душегрейку? — жаловалась она. — Как я доберусь до дому в такой холод?

— Мы поедем в машине, — ответил Антонин. — И не домой поедем, а в деревню.

Мать вытерла платком глаза.

— Это еще в какую деревню?

Антонин объяснил. Он старался внушить ей, что у подполковника ей будет хорошо, он и его жена чудесные люди и предоставляют ей свой кров на время болезни.

Мать опустила руки и испуганными глазами посмотрела на сына.

— Нет, ты с ума сошел!.. Ехать к чужим людям в таком состоянии? Да ты понимаешь, что говоришь? — и она снова залилась слезами, жалуясь на свою судьбу.

Отказ матери озадачил Антонина. Он был уверен, что она охотно согласится ехать в деревню, и теперь не знал, как уговорить ее. У койки стояла медицинская сестра и с нетерпеньем ждала, когда наконец он уведет больную.

— Хорошо, только одевайся скорей! — воскликнул Антонин в полной растерянности. — Мы поедем домой.

На улице, увидев чужого человека у машины, мать снова запричитала:

— Не мучай ты меня, Антонин!.. Никуда я не поеду, я хочу родные стены видеть.

Вмешался Мрачек. Но его доводы тоже не помогли. Мать умоляла отвезти ее домой. Она благодарна добрым людям и видит, что они проявляют заботу от чистого сердца, но она хочет домой. Как у людей ни хорошо, а дома всегда лучше.

— Ладно, — согласился Антонин. — Только, смотри, потом не жалуйся.

У квартиры Сливы Антонин и Мрачек позвонили в начале одиннадцатого. Зденек вышел в нательном белье, с газетой в руках, с очками на носу.

— А-а-а… Деятель новейшего типа! Оппозиционер! — воскликнул он, увидев сына. — Чего ради пожаловал?

— Мать привез, — мрачно ответил Антонин.

Зденек сделал неприступное лицо.

— А кто тебя просил брать ее из больницы? У меня нет денег на то, чтобы приглашать врачей на дом.

Антонин молча протянул ему извещение из больницы. Отец поправил на носу очки, прочел извещение и вернул его сыну.

— Мало что им взбредет в голову! Они обязаны лечить — и пусть лечат. На то и больницы существуют…

— Сейчас не время рассуждать, — прервал эти словоизлияния Антонин, — надо отпустить машину.

Антонин и Мрачек помогли матери выйти из машины и повели ее в дом.

— Где тебя положить, мама? — спросил Антонин.

Больная робко, боясь, что услышит Зденек, ответила:

— В дальней комнате, там поспокойнее.

Уложив мать в постель и простившись с ней, Антонин вслед за Мрачеком вышел в первую комнату. Отец сидел у стола и делал вид, что читает газету.

— Я ухожу, — сказал Антонин. Видя, что отец не отзывается, он добавил: — Через два-три дня зайду проведать.

Зденек посмотрел на сына поверх очков.

— А уж это совсем ни к чему. Обойдемся и без твоей заботы.

— Я не к тебе приду, а к матери.

— Это дела не меняет. Твои посещения только полицию наводят на подозрения. Небось с уголовниками водишь компанию… Шляешься невесть где.

Мрачек не стерпел:

— Ваш сын незапятнанно-честный человек.

— А я вас знать не хочу! — взвизгнул Зденек, подскочив на стуле. — Тоже мне адвокат! Когда человеку оправдаться нечем, он берет себе на подмогу другого, в качестве подпорки… Из-за этого незапятнанного, честного человека мне полиция покоя не дает. Он срамит меня на всю улицу!

Антонин сделал шаг к отцу и проговорил, сжимая кулаки:

— Тебя мне срамить незачем. Ты давно сам себя осрамил. А с полицией ты всегда найдешь общий язык… Я бы никогда не переступил этого порога, если бы не мать.

— Иди ты к чертовой бабушке вместе со своей матерью! И когда вы развяжете мне руки? В печенке вы у меня сидите. Проваливай! Нам не о чем говорить.

Антонин, пошатываясь, крепко сомкнув веки, стоял у двери. У него не было сил смотреть в глаза сидящему перед ним человеку, который назывался его отцом.

Мрачек взял своего друга за руки и коротко сказал:

— Пойдем. Здесь тебе действительно делать нечего.

3

Было за полночь. Прага засыпала. Мрачек и Антонин шли пустеющими улицами. Погасли огни в домах, стихло движение. Только у ночных ресторанов слышались музыка и оживленный говор.

Загородный автобус уже не ходил.

— Придется идти пешком, — сказал Антонин виноватым голосом. Он стыдился перед Мрачеком за все происшедшее и не знал, как сгладить неприятное впечатление, которое, несомненно, создалось у Мрачека.

— Что ж, прогуляемся, — согласился Мрачек. — До утра еще далеко.

Они пересекли площадь и свернули в боковую улицу.

— Постой! — придержал Мрачек Антонина. — Что это там?

На другой стороне полицейский патруль проверял документы у прохожего.

— Странно, — с недоумением проговорил Мрачек, — таких вещей раньше не бывало. На всякий случай давай-ка вернемся назад и пройдем другой улицей.

Они снова вышли на площадь и, пройдя квартал, свернули в боковую улицу. Но и здесь оказался патруль.