Бригада уходит в горы - Равиль Бикбаев

— Допустим, — крайне осторожно и ерзая на неудобном стуле ответил я и с наигранной тревогой поклялся, — Даю вам честное слово, что в то время я в Афганистане не был, и с македонской фалангой не сталкивался.

— Э…, - сбился с лекционного тона К***, - я совсем не об этом.

— Следов эллинской цивилизации я там тоже не наблюдал, — твердо заверил я его, и с серьезной миной чуть понизив голос доложил, — раскопки которые я там проводил, результата не дали.

— Вы вели раскопки? — изумился К***.

— Постоянно окопы копали, — подтвердил я и засмеялся.

— Избавьте мне от вашего убого юмора, — рассердился К***, - мне надо понять, как ощущает себя человек на войне. Вы там были, возможно в тех же местах что и македонцы. Вот и расскажите, что чувствует воин в горах при вооруженном столкновении с противником. Человеческая природа почти не изменилась, и эмоциональные переживания нашего времени, от эмоций людей эллинской цивилизации существенно не отличаются. Ну-с любезный, я вас слушаю.

Тон К*** меня покоробил. Желания выворачиваться наизнанку не было и я рассматривая морщинистое лицо К*** стал подыскивать деликатную форму отказа.

— Это не праздное любопытство, — заметив мое замешательство чуть повысил голос К***, - а научный интерес.

Хочешь послушать? Свербит научный интерес? Ну если только ради божественной Клио, то заполучи рассказик:

— Это было в горах, тех горах чьи камни еще помнят, воинственные крики бойцов македонской фаланги, — с трагическим видом и с волнением в голосе заговорил я, — Наша группа залегла под ожесточенным огнем противника, пули свистели, гранаты рвались, а нас было так мало. Я лежал в окопе, жаркое и такое яркое солнце било мне в глаза и истекая едким соленым потом я думал: «Боже мой! Какая скукотища! Я же тут до вечера совсем от тоски ох…ею. А вот интересно, нам пожрать сегодня ночью подвезут?» Еще ужасно хотелось ссать, но вставать было опасно и я гадал что лучше: «Обоссаться в окопе или встать и первым бросится в атаку, в надежде добежать живым до укрытия и опорожнить мочевой пузырь».

— И как же вы поступили? — заметно растерялся К***, - пошли в атаку?

— Это было бы очень глупо, — вздохнул я, — пришлось снять каску и поссать в нее, потом содержимое вылил за бруствер. Воняло конечно, но лучше нюхать вонь мочи, чем получить пулю и отъехать, в худшем случае в госпиталь, в лучшем на небеса.

— Вы надо мной издеваетесь? — покраснел от злости К***.

— Ничуть, — пожал я плечами, а старый стул подтверждающее заскрипел, — вы спрашиваете что чувствует воин в бою, я вам отвечаю.

— Этого не может быть, — категорично заявил К***.

— Очень даже может, — возразил я, — пуляли по нам издалека, осколки гранат до нас тем более не долетали и почему духи их бросали, одному только Аллаху известно. Огонь противник вел бестолковый, в одиночном окопе да еще почти без движения долго лежать неудобно да и постыло. Вот потому то и скучновато было. Мы второй день не ели и думали только о том как бы пожрать. А уж насчет физиологической надобности, то организму все равно есть война, нет войны, или исхитрись опорожниться или прямо в штаны наваляешь. Как видите все просто.

К*** в сомнении жевал губами, и с негодованием смотрел на меня. Сам он в армии не служил, к эллинам испытывал чувство близкое к благоговению, но будучи ученым признавал: им тоже надо было сикать и какать.

— Допустим, — нехотя признал он за мной, а заодно и за гоплитами македонской фаланги, право: желать есть, а затем и выбрасывать переработанные остатки пищи и воды, — Допустим, — повторил он, и предпринял новую попытку:

— Но не всегда же вы хотели есть, и все такое. А вот что вы чувствовали сходясь с врагом лицом к лицу чувствуя его дыхание и видя его оскаленное и напряженное лицо. Помните как у Чосера: «копье вонзилось в плоть и задрожав застыло».

— В современном бою до рукопашной дело не доходит, а если и дошло значит командир просто болван, — с явной скукой в голосе, разочаровал я К*** — что до македонских воинов, то когда они в тяжелых доспехах и с холодным оружием в руках, голодные, усталые, вшивые перли по горам, то наверняка думали: «О Боги! Как же нас заеб…ла эта служба».

— Не получается у нас беседа, — тяжело вздохнул К*** и я с тревогой ждал продолжения его речи, ну что то вроде того какие серьезные проблемы будут у меня на его экзамене в частности и в дальнейшей учебе вообще.

К*** молча встал из-за стола, подошел к шкафу с наглядными пособиями и стал в нем рыться. За ворохом карт он нашел бутылку коньяка и выставил ее на стол, из ящика стола вытащил плитку шоколада, погремел посудой в тумбочке и достал два граненых стакана.

— Надеюсь вы пьете? — с сарказмом осведомился К***.

— Если вы по примеру эллинов будете разбавлять вино водой, то нет.

Хмыкнув К*** разлил по стаканам коньяк. Пренебрегая условностями, вроде тостов и пожеланий, К*** затаил дыхание и демонстрируя отменную сноровку одним глотком выпил полстакана янтарной жидкости, выдохнул и закусил долькой шоколада. Я тоже показал, что уж чего- чего, а пить то я умею. Не медля К*** разлил по второй.

— Голодные, усталые, вшивые воины Александра Македонского, мечтающие вернуться домой, а не о том как дойти до края ойкумены, — заговорил порозовевший и успокоившийся К*** и спросил, — А о чем думали Вы?

— О том же, — разглядывая яркую празднично — радостную этикетку бутылки молдавского коньяка ответил я, — у любого солдата мысли одни, и без разницы в каком строю он стоит, в фаланге, или в стрелковой цепи. Очень быстро понимаешь, что война это просто дерьмо. И хочется быстрее вернуться домой и очистится от всего этого.

— Ну-ка об этом и расскажите, — опять оживившись попросил К***, пояснил, — при написании работы мне очень важно знать, что думает простой воин, почему идет в бой, зачем бунтует, в чем подлинная причина того что одни бегут, а другие побеждают. Мне надо поймать эмоциональную волну войны, только тогда диссертация всеми красками заиграет, путь от нее пахнет потом, мочой и кровью, а не академической скукой.

И я стал рассказывать, чего ломаться то, меня же по делу спрашивают. Мы солдаты по истории только безликими тенями проходим: в строю фаланги, легиона, полка, армии, ополчения. Редко кого из нас по имени упомянут. Что ты чувствуешь солдат? Да какая хер разница! Главное что чувствует и думает тот который приказал тебе идти убивать и умирать, это его имя запомнят потомки. А ты тенью останешься.

— А вот вы, — в конце рассказа спросил К*** — часто в повествовании употребляете не академические термины такие как: «Зае…ли»; «Пи…сы»; «На х. й»; и многочисленные производные от этих слов. Что эти выражения несут эротический подтекст?

Бутылка давно пуста, шоколад съеден, за окнами кафедры уже стемнело, вечер. В кабинете горит электрический свет и сильно накурено, это я смолил сигареты, некурящий К*** воздерживаясь от замечаний, терпел.