Армада - Алексей Сквер

А тут… Я наконец-то могу нормально служить, не косясь 25 часов в сутки за спину.

Дима, с виду добродушный увалень, эдакий улыбчивый толстячок небольшого роста, с добрющей улыбкой и чистым, ясным взглядом, ямочками на щеках и подбородке. Со всей присущей полноватым людям неторопливостью и вместе с тем удивительной подвижностью. Старший лейтенант Дима Клыков. Поначалу появившись в батальоне, отгулявший отпуск где-то на морях у родственников, он мне жутко не понравился. Приходит в парк эдакий холёный и не знающий горя офицер, где нас по-быстрому знакомит Зампотех, и начинает балагурить, расспрашивая, кто я, да откуда. На технику и не смотрит. Форма опять-таки не полевая, не комбез…в парк пришёл. Щёголь, твою мать. Я же зачуханый весь, где в соляре, где в литоле, где в обычной грязюке… завтра занятия, мне технику готовить, а ему интересно, кто я, да что я. Я порываюсь смотреть, что там Волкогонов делает, а он меня за рукав придерживает да расспрашивает, что тут за последнее время творилось. Нервничать начинаю. Думаю, бездельник ёбаный, лучше бы не возвращался, и вдруг начинается:

— А ты чо такой дёрганый-то, Алексей??

— Да блядь, занятия завтра, а у меня только четыре машины…

— Сколько?? — улыбается, брови удивлённо заламывает, ямочками и загаром лучится. И в сторону, особо голос не напрягая и продолжая улыбаться — Строиться, уёбки!!

Как ни странно, строятся махом, гораздо быстрее, нежели я воплями их собирал бы минуты три, с нелепыми отмазками, что там что-то надо довернуть, подвернуть.

— Алексей, ты не нервничай…нервы, они, брат, не восстанавливаются…. а технику починить никогда не поздно. Ты, кстати, в ней понимаешь??

— Хреново, если честно…

— Научишься, я сам в ней ни хуя не понимал, как пришёл…гыгы… во…построились вроде, ты сердце не рви… всё хорошо будет!! — и идёт к строю.

Вот не привык я, что, когда жопа приходит вдруг — ррраз, и прибывает кто-то, и говорит «ща всё решу — не парься». А такое ведь бывает. На то она и жизнь, чтобы быть не только жопой реальности, но и разворачиваться другой стороной, пусть и иногда. Но так бывает.

— Чё, пидормоты, лейтенанта дрочите??

Молчание.

— Човганин, сколько машин могут выйти??

— 11, товарищ старший лейтенант.

Я не просто охуел, я почти сел на жопу.

— Тааак… сколько сделали из тех, что я сказал починить за межсезонье??

Молчание.

— Човганин, ты, блядина, у меня со стартером давно не бегал??? — тихо так, с улыбочкой добрый Дима Клыков говорит. Все вопли, которые я издал за месяц, одной его фразы не стоят. Он их набирал, он их знает, как облупленных. Он им папа, мама, бабушка и дедушка.

— Я 333-ю завёл.

— Понятно, а дальше ты хуй заложил, так?? А я тебе говорил, что если остальные две не заведутся, я один хуй с тебя спрошу?? Одембелел, что ли?? Я, кстати, не понял, Волчара, хули ты ещё тут?? Марш стартер снимать, не хуя мне тут еблом торговать… я предупреждал, бля, думаешь, забыл??

Волкогонов без единого писка бежит к машине и ныряет в неё. За ним устремляется Мельников. А это лучшие механики, им по весне увольняться.

— Човганин, если они к вечеру не заведутся, побежишь ты, вопросы???

— Товарищ старший лейтенант, 288-я…там ТНВД…

— Да мне по хуй теперь…ебись, как хочешь, я тебе всё показывал… и не еби мне мозг больше.

К вечеру всё завелось. Просто, убывая в отпуск, Дима дал команду не трогать 5 надёжно работающих машин. 4 и так ездили, а двумя солдаты просто ебли мне мозг. Ну, нет худа без добра, как говорится, в конце концов, я начал в них хоть что-то понимать. На мои попытки вызверится Дима просто уводит меня из парка на лекцию «о ебланизме отдельно взятых молодых лейтенантов».

— Понимаешь, Лёха, этим слонам скоро домой, если молодежь имеет право приходить тупой, то хотя бы командир должен знать, что делать в случае пиздеца, а ты зелёный…тя на фоне БМП не видно. Забудь ты свою Борзю с кучей пехоты, которую разменяют в первые пять минут под крики «уря». Тут Учебка, а наш бат тут, как семья. Если аврал, то все хуярят на равных. Петрович сказал, что ты хоть и туп в технике, но упорный… к тебе присматриваются до сих пор. Если бы я тебя в парке нашёл чистеньким, у нас с тобой сааааавсем бы другой разговор был. Роту мне оставляют, и ты в ней послужил бы месяца два максимум. Мне помощник нужен, а не мудак, умеющий только орать и бойцов пиздошить. Хотя и это нужные качества…гыгы. А бойцы, кстати, про тебя чёрт-те что пока рассказывают, говорят, таких долбоёбов даже в учебных ротах нету… гыгыгыгы. Но то, что тя ссут уже — это хорошо. И не вздумай ебать их за прописку свою. Они тебя не подведут в главном, лучше продолжай учиться. Глоткой технику не возьмешь, а механа грамотного тем более. Учись ебать за дело, а не за свою безграмотность. Они и будут халявить, если ты спросить не можешь, а точнее, и не знаешь, что спрашивать. Наебут, и будут правы — чисто по-мужски. Да ты ведь и сам так комсостав наёбывал в училище, так?? Ну, а хули ты от них-то хочешь? Везде люди. Не ссы, всё будет хорошо, не делай такое грустное ебло, а то я ща в голос заржу… я такой же был… ыыы.

Сидим в канцелярии. Время 12 или около того. У бойцов уже полтора часа, как отбой прошёл, все помыты, посчитаны и отбиты. У нас в батальоне распорядок дня — вещь относительная, к этому я уже привык. У нас водочка на столе с соленьями. Примем вместе по двести — и разбегаемся. Димке к жене, мне к моим мышам в каморку. Приятно так под Европу + и блядский голос Жени Шадэ пиздим за жизнь и отдельно по некоторым орг. моментам.

Вышел поссать, смотрю, что-то движняк нездоровый какой-то в роте. Я такие вещи на раз чую. У меня уже инстинкт на солдатские блудни. Да и взлётка чего-то не моется. Не порядок ни хрена. В сортире аж двое. Утром не поднимешь — с вечера не уложишь. Решил посчитать по головам, благо народу раз-два, и обчёлся. Вроде все на месте, иду к канцелярии и слышу какое-то шебуршание и сдавленный смешок.

Обычный смешок… только бабский. Те, кто подженивался на руке в силу разных причин на безбабьи, меня поймут. На них нюх у меня сейчас хлеще, чем на солдатский блудняк.

— Дежурный, свет врубай… оглох, что ли??

Врубается свет. Дима выходит из канцелярии. Как раз, когда я из-под коек извлекаю двух блядей лет 16-ти от силы. Приехали.

— Скворин, чо там…ни хххуя себе, — заламывает кепку на затылок Дима.

Обычные шмары. Мини-юбки, чулки — сетка, агрессивно-красноротые. Правда, запылились маненько под койками в ожидании нашего съёба из казармы. А мимо нашей канцелярии выходить стрёмно, пока мы на месте — спалить можем. Вот, видать, и ждали. То ли, чтоб самим съебаться, то ли, чтоб уж точно не помешали. Все остальные помещения ночью закрыты. Ключи у ст. пр-ка Хлопячего — старшины 1 роты, а по сути — старшины на весь батальон. Так что, кроме как под кроватями, их и ныкать-то некуда.

— Ну, чо?? Лёха, а не хуёвый подгон отцам командирам, а??! — Дима верен себе, давит лыбу. — Девки, марш в канцелярию.