Тайна объекта "С-22" - Николай Дмитриев

Ветер врывался в открытый десантный люк «юнкерса», остервенело рвал завязки полотняного шлема и изо всех сил мешал Петру вытолкнуть застрявший грузовой тюк. Вся группа уже прыгнула, и в самолете оставался еще только напарник Меланюка, бестолково суетившийся рядом.

Здоровенный немец в летном комбинезоне без знаков различия, командовавший выброской, увидел задержку и немедленно вмешался. Сердито отпихнув Петра в сторону, он рывком втянул мешок обратно, единым махом поставил его на-попа и легко вытолкнул в черное отверстие люка.

В свете синих самолетных лампочек Петру было видно, как немец что-то злобно кричит ему в лицо, но все слова тонули в рычании близкого выхлопа. Но это уже не имело значения, и Меланюк, перевалившись через дюралевую закраину люка, полетел вниз.

Отсчитав положенные три секунды и добавив еще одну для верности, Петро дернул за кольцо. Негромкий хлопок наполнившегося воздухом купола почти совпал с рывком подвесных лямок, и Петро неслышно поплыл в ночном сумраке, прислушиваясь к гулу моторов удалявшегося «юнкерса».

После противно-мелкой вибрации фюзеляжа, рева двигателей и специфично-авиационной вони, пахучая волна, в которую все больше окунался Петро, быстро снимала напряжение, еще так недавно бившее в виски тупыми иголочками.

Удачно шлепнувшись на болотисто-мягкую поляну, Петро первым делом погасил купол. Потом отстегнул подвесную систему и начал не спеша, по-мужицки обстоятельно, складывать парашют, с наслаждением вслушиваясь в знакомое с детства дыхание ночного леса.

Проверив по компасу ориентировку, Петро закинул снаряжение на плечи и уверенно зашагал через поляну, все больше забирая в сторону, чтобы по краю обойти болото, откуда уже тянулись серые, слабо различимые полосы зарождающегося предутреннего тумана…

Сейчас Петро был собою доволен. В Кракове, как и предполагал Усенко, его и Пилюка прибрал к рукам Украинский комитет, их поселили в скромном отеле и даже позволили ознакомиться с городом. Потом Пилюк куда-то исчез, и какое-то время Петро жил один.

Из наставлений Усенко Меланюк знал, что его обязательно будут проверять, и потому имевшуюся у него возможность дать знать о себе, несмотря на желание, использовать не смог, так как вскоре его отправили в лагерь, на обучение. Это была, как он потом выяснил, диверсионная школа второго спецотдела абвера.

Петро по крупицам собирал сведения, ожидая момента, когда он сможет их передать, но момент этот так и не наступил. Темной июньской ночью их группу из шести человек погрузили в трехмоторный «Ю-52» и благополучно выбросили сюда, на низкий заболоченный лес…

Местом сбора был маленький полузаброшенный лесной хутор. Понаблюдав из зарослей за его усадьбой, огороженной кривыми жердями, и убедившись, что все спокойно, Петро прямиком пошел к низкому, плохо выбеленному дому.

На дворе сыто помахивали хвостами лошади, запряженные в ладный воз на железном ходу, а его хозяин, топтавшийся здесь же, разглядев за спиной Петра свернутый парашют, без всяких расспросов пригласил Меланюка в дом.

Откинув рядно, закрывавшее вход в чистую половину, Петро вошел в комнату и увидел остальных членов группы, которые, удобно расположившись на грузовых мешках, аппетитно закусывали.

Командир группы, немецкий лейтенант, как раз отрезавший розовый ломтик сала, сделал себе бутерброд с куском свежевыпеченного хлеба и только после этого, не переставая жевать, добродушно поинтересовался:

— Ты где шлялся?

— Заблукав у болоти, гер лейтенант…

Сейчас Меланюк нагло врал. Это болото он при желании мог пройти и вдоль, и поперек. Дело было в другом. Там, в лесу, Петро долго сидел на замшелой колоде и думал, как ему быть. То ли, немедленно бросив все, бежать к Усенко, то ли идти на хутор и выяснить, чем же намерена заниматься их группа. По зрелом размышлении Петро решил идти к месту сбора и сейчас, скинув тюк парашюта на пол, смотрел на герра лейтенанта преданными глазами.

Немец аккуратно дожевал бутерброд, посмотрел на грязный тючок и уже гораздо строже спросил:

— А почему парашют не зарыл?

— И добре, що не зарыв… — неожиданно властно вмешался мужик, до сих пор молча маячивший за спиною Меланюка. — Давай сюда! Файна материя, у хазяйстви знадобиться.

Меланюк недоуменно глянул на лейтенанта, тот пожал плечами, и Петро ногой оттолкнул тючок в угол. Признаться, немец сейчас удивил Меланюка. И сам тон фразы, и поведение командира — все говорило об иных отношениях, весьма отличных от тех, к которым Петро привык в Кракове.