В бой ради жизни - Леонид Андреев

Меж тем Зоя, подскочив к раненому лже-Плющеву, поспешила оказать ему помощь. Но тот грубо отшвырнул её и, катаясь от боли по полу, стал выкрикивать в её адрес грубые слова и ругательства. Постепенно он с русского перешёл на свой родной немецкий. Зоя прекрасно понимала этот язык. Перемежая стоны с истеричным хохотом, немец кричал на неё и умолял уйти. Майер со всей ненавистью перенёс свои предсмертные проклятия на несчастную и обманутую девушку. Проклиная её самыми последними словами, он открылся ей, что у него в Германии есть семья – любимая жена и дети и что в эти последние минуты он хочет побыть один, чтобы умереть с их именем на губах. При этом он грубо продолжал ругаться.

– Русская дрянь! Прошу тебя, умоляю, оставь меня, дай спокойно умереть. Дай побыть хоть мысленно напоследок со своей семьёй.

Майер продолжал кричать, но Зоя его уже не слышала. Находясь где-то далеко-далеко, она каменным взглядом пронзала пространство и как-то по-детски быстро-быстро всхлипывала. Она находилась как во сне, не веря в происходящее.

Затем Зоя медленно подошла к своему бывшему возлюбленному и, вырвав из его рук оружие, стала стрелять из обоих пистолетов в подлеца, негодяя и предателя.

Услышав выстрелы, все соскочили со своих мест и бросились к избушке, но девушка опередила их. Она вышла им навстречу. Лицо у неё было белее фаты. Пройдя несколько шагов, Зоя потеряла сознание и рухнула на землю.

Егор стоял внутри полуразрушенной сторожки и устало взирал на разбитую вдребезги рацию и изрешечённого, как дуршлаг, Майера.

– Да! – тихо произнёс он. – Женщины страшны и непредсказуемы, когда их обманывают.

И далее подумал: «Однако ж хитёр оказался этот обер-лейтенант Фридрих Майер. Конечно же, были у меня насчёт него сомнения вначале, но затем постепенно рассеялись под его убедительной напористостью и умением предоставлять неопровержимые факты и доказательства в том, что он до мозга костей свой. И я слепо повёлся за ним, как баран. А как тут не повестись, когда он стал в отряде беспрекословным авторитетом и где-то даже любимчиком. Нет, тут дело не во внешнем обаянии и деловой убедительности, хотя и это нельзя сбрасывать. Тут дело в психологически тонком умении подчинять жертву своим целям, добиваться любой ценой, чтобы она поверила и пошла за тобой, а там делай что хочешь. Надо отдать Майеру должное как достойному ученику Краузе. И, конечно же, в этой связке они могли натворить ещё много бед. Но на данный момент вмешался его величество случай, который уже не в первый раз выручал Егора, а впрочем, не только его одного на войне».

Егора окликнул Максим:

– Командир, что стоишь? Нужно срочно уходить. Прав был этот… обер-лейтенант.

И посмотрев на разбитую рацию, продолжил:

– Немцы действительно скоро будут здесь. Эта сволочь всё-таки успела передать наши координаты. Уже вдалеке слышны выстрелы.

Егор не стал дослушивать своего боевого товарища и выскочил из сторожки. Вдалеке действительно слышались выстрелы, видимо, немцы, получив срочное сообщение, начали прочёсывание местности большими силами. Подбежав к Панкратову, Егор предложил ему и его партизанам совместно с разведчиками уходить в сторону, не ввязываясь в бой. Иван Иванович отошёл от дочери, которая только-только пришла в себя, и выпалил Егору:

– А как же люди, которые остались в лагере?! Нет уж. Давайте так, Егор Иванович. Вы прорывайтесь со своими ребятами и уходите к линии фронта, так как вам кровь из носа необходимо добраться до Центра, а я со своими ребятами вернусь в лагерь и организую оборону, а там видно будет…

– Чёрта лысого, – не дав договорить, прокричал Егор. – Вы нас ещё прикройте, чтобы мы вразвалочку ушли. Не бросим мы вас, не бросим, а посему быстро возвращаемся в лагерь.

И Егор, толкнув в плечо Панкратова, устремился со своими разведчиками в сторону лагеря.