Ни шагу назад! - Александр Авраменко

— Ладно. Посидим. Главное — в машине тепло… Эй, смотри!

Вдалеке показалось чёрное пятно, медленно приближающееся к машине. Сержант оживился:

— Во! Пленных гонят! Повезло! Сейчас нас выдернут!

И точно, когда колонна поравнялась с автомобилем, водитель быстро договорился с начальником колонны, легко раненным в руку старшиной, о помощи. Облепив грузовик, пленные с надсадными воплями легко вытолкнули машину на чистое пространство. Владимир с любопытством смотрел на закутанных в невообразимое тряпьё пленных. Исхудавшие, одетые кто во что горазд, эти вояки ничем не напоминали ему тех грозных, лощёных солдат вермахта, виденных им в сорок первом и летом сорок второго. Много было обмороженных, раненых. Искоса поглядывая на капитана, водитель пошарил под сиденьем и вытащил булку чёрного хлеба.

— Эй, фриц, ком!

Он поманил высокого немца в очках, с забинтованной рукой и протянул ему хлеб. Тот уцелевшей рукой несмело взял подарок, и вдруг разрыдался, затем торопливо стал срывать с руки чудом оставшиеся наручные часы, но сержант отбивался:

— Оставь, оставь, говорю. Брот. Кушать. Оставь.

Затем запрыгнул в кабину и дал газ… С полчаса прошло в молчании. Потом водитель всё же не выдержал и заговорил:

— Осуждаете, товарищ капитан?

— Нет, сержант. Не осуждаю. Удивляюсь. И тебе, и мне.

— А чему тут удивляться, товарищ капитан? Душа у нас такая. Вроде, столько зла сотворили, народу изничтожили — ужас, а глянешь на такого — и сердце от жалости заходится… Когда первых гнали — вроде ненавидел, хотелось автомат в руки взять, да пострелять гадов. А потом…

Он, не отрываясь от баранки, махнул рукой, и дальше весь путь прошёл в молчании. Водитель упрямо вглядывался в дорогу, а Владимир курил…

— Капитан Столяров, прибыл в часть на замещение должности командира эскадрильи.

Невысокий плотный подполковник молча взял предписание и пробежал по нему глазами, затем положил на стол и сделал приглашающий жест.

— Присаживайся, капитан. Поговорим. Чай будешь?

— Буду, товарищ комполка.

Подполковник усмехнулся. Ну, не любили в армии приставку «под». Обычно сокращали до полковника, либо по должности.

— Кадровый?

— Так точно.

Лицо командира нахмурилось, но он повернулся к входу в комнату и гаркнул:

— Гера! Тащи чай, и что закусить давай тоже.

Затем вновь обернулся к капитану.

— Кадровый, говоришь… Ладно. Где воевал?

— Начинал в Финскую. Потом — Белоруссия, Москва, Севастополь, здесь остаток лета был и осень, пока на учёбу не отправили… Сейчас вот, к вам попал.

— Понятно. Куришь?

— Курю, товарищ комполка.

— Закуривай.

Он протянул открытую пачку «Пушки», лежащую на столе. Владимир вытащил папиросу и в ответ щёлкнул зажигалкой, подаренной ему в Швейцарии Оттаром.

— Ого! Трофей?

— Почти. Подарок.

— Ясно.

Дверь скрипнула, и к комнате появилась одетая в форму молодая девушка с подносом в руках, на котором дымились две фарфоровые чашки с горячим чаем и стояла тарелка с аккуратно нарезанными бутербродами. Выгрузив поднос на стол, она отошла в сторону и… щёлкнула каблуками, вытягиваясь по стойке смирно. Владимир обомлел — ну, ни чего себе?! Командир полка махнул рукой.

— Топай. Пока свободна.

Чёткий оборот через плечо, и девушка вышла прочь. Подполковник потянулся чашке, хитро усмехнувшись.

— Угощайся, капитан.

— Разрешите вопрос, товарищ комполка?

— Спрашивай.

— Откуда такое чудо?

— А, ты об этой? Прибилась тут к аэродрому. Гертруда. В лагерь её сдавать, честно говоря, не хочется. Вот, хозяйствует в столовой.

— А как же «СМЕРШ»? Особый отдел?

— А что — Особый отдел? Проверили. Она с ним и живёт.

Владимир качнул головой, в знак удивления. Неисповедимы пути господни, воистину… После получасового разговора подполковник Медведев отпустил капитана отдыхать, обещав познакомить его с лётчиками эскадрильи вечером, за ужином. Место Столярову досталось в одном из уцелевших домов, вместе с ещё двумя командирами эскадрилий. Поскольку местных жителей в деревушке не было — кто эвакуировался в глубь страны при подходе немцев, а кого угнали на Запад…