Начиналась жизнь - Файвл Соломонович Сито

— Гони их к Днепру! — приказал атаман.

— Девок тоже, Данила Ильич? — спросил Иван Убисобака.

— Ведьм загнать обратно в сарай, с ними мы еще особо поговорим.

11

На высоком берегу Днепра пленным приказали раздеться догола. По приказу Зеленого бандиты стали проволокой связывать руки комсомольцам. Связывали туго, так чтобы проволока врезалась в тело. Связывали комсомольцев по двое одним куском проволоки, чтобы не могли разбежаться поодиночке. Когда всех уже перевязали, Зеленый, ощерив от удовольствия зубы, горделиво прошелся вдоль длинной шеренги пленных:

— Ну, а теперь бегите, орлы, а мы поглядим на ваше геройство…

Бандиты начали прикладами толкать пленных в спину, и для пленных осталась лишь одна дорога — к Днепру, навстречу смерти.

— Погодите, погодите, злодеи, вам отплатят за нашу кровь! — крикнул Володя Полубеда, но тотчас же почувствовал сильный удар в спину. Бандиты стали стрелять в пленных, и те быстро спустились к Днепру.

Днепр-батюшка! Ты наш единственный свидетель! Рассвирепей, как ты это умеешь, и нагони волну, самую высокую волну, и укрой нас своими водами! Укрой нас и умчи нас лишь к тому берегу! Небеса, почему вы сейчас так ясны! Разразитесь ливнем, сильнейшим ливнем, каким только можно — лишь это может нас теперь спасти.

На высоком берегу стояли бандиты и стреляли по комсомольцам. По Днепру плыли герои революции, и течение относило их вниз, к Ржищеву.

…Китайца связали вместе с Володей Полубедой. Пуля угодила Володе в спину, и он камнем пошел ко дну, потащив за собой Сун Лина. Как развязать себе руки, черт возьми! Сун Лин напряг все свои силы, выплыл обратно на поверхность реки и вынес за собой и товарища. У Володи потемнело в глазах, спина была залита кровью, боль была мучительной.

— Саша, я уже не могу плыть.

— Надо, плавай… Смерть будет, — задыхаясь, сопел Сун Лин. — Полезай на меня.

— Не могу, Саша, я ранен.

Сун Лин нырнул и под водой пальцами стал срывать проволоку с Володиной руки. Он раскровянил себе все пальцы, исцарапал руки Володе, но проволоку отогнул. Затем он подплыл под Володю и таким образом положил его на себя. В таком положении Сун Лин с Володей на спине отдалился от берега уже на порядочное расстояние. Однако бандиты продолжали стрелять, и теперь все они метили только в него. Впрочем, попасть было не так легко. Дистанция была уже довольно большая. К тому же Сун Лин больше нырял, чем плыл на поверхности реки.

— Дай сюда, я его прикончу, — выхватил Зеленый винтовку у ближайшего от него бандита. Атаман прицелился и попал Володе в голову. Володя скатился в воду и потащил за собой Сун Лина…

12

В сарае остались шесть девушек: Люба Аронова, Рахиль Завирюха, Людка Степаненко, Наталка Соха, Галя Ковальчук и Ирина Божко. С ними, сказал атаман, сведут счеты особо. Что это означает, девушки знали.

В углу сарая дремавшая Людка вдруг проснулась, сияющая как ребенок.

— Девушки, знаете, что мне снилось? Мне снился такой прекрасный сон, будто мы все плывем по Днепру в лодке и нас провожает такой красивый молодой месяц.

— Не следует, Людочка, верить снам, — грустно сказала Люба.

— Мы умрем как коммунисты, — внезапно вспыхнула Рахиль Завирюха. — Мы не станем плакать!

Все вдруг обратили свои взгляды на Людку. Но на глазах у той не было и признака слез. Рахиль Завирюха подошла к Людке, крепко обняла ее и расцеловалась с ней.

Галя Ковальчук сидела молча. Неожиданно она быстро подбежала к двери и стала руками подрывать под нею землю.

— Что ты делаешь, Галя?

— Хочу подрыть землю, может быть, нам все же удастся убежать.

— Галя, не обманывай себя, — тихо сказала ей Люба Аронова. — Отсюда мы уже не убежим, за дверью стоят часовые.

Галя перестала рыть. Она поднялась с земли, несколько раз прошлась по сараю и остановилась опять у двери, внимательно осматривая стену.

— Галя, иди-ка сюда, — позвала ее Рахиль. Галя подошла.

— Вот так, Галя, мужественнее, — крепко пожала ей руку Рахиль Завирюха. — Только так! Мы должны показать им, как умирают за дело революции. К нам пробрались предатели, которые продали нас Зеленому.

— Рахиль! — гордо подняла голову Наталка. — Мы знаем.

На минуту все умолкли, но долго молчать они не могли. Ирина Божко подошла к Наталке и обняла ее за плечи:

— Наталка, нет ли у тебя клочка бумаги и карандаша? Я хочу написать письмо матери.

Наталка порылась в карманах, в своей жакетке, нашла небольшой огрызок химического карандаша и принялась грызть зубами дерево вокруг графита. Затем она протянула карандаш Ирине.

— На, но бумаги у меня нет.

— Девушки, идите все сюда, — сказала Люба, — нужно написать письмецо в губком.

Все уселись в кружок посреди сарая и неожиданно, словно сговорившись, обняли друг дружку за плечи.

— Вот возьми карандаш… Может, у кого найдется бумажка, — сказала Ирина.

— Девушки, у кого есть бумажка?

Все стали обшаривать сарай, искали клочок бумаги, но тщетно.

— Вот, пиши на этом, — протянула Рахиль Завирюха свой носовой платочек.

— Только нужно его разгладить и смочить слюной, тогда слова будут ясней…

И Люба стала писать:

«Дорогие товарищи!

Мы, шесть девушек-комсомолок, шлем вам наш последний привет. В конце июня тысяча девятьсот девятнадцатого года киевский комсомол послал своих преданных сынов и дочерей на фронт — разгромить банду Зеленого, и эти парни и девушки погибли. Банда оказалась на этот раз сильнее нас. Мы уверены, однако, что когда вы прочтете наши последние слова, написанные на носовом платке Рахили Завирюхи, от банды Зеленого уже и следа не останется. Красная Армия сотрет ее в прах, и Триполье будет свободным советским селом. Передайте последний привет нашим родителям и заверьте их, что мы все умерли, как герои. Через час или через два часа всех нас поставят к стенке, но мы держимся стойко. Да здравствует коммунизм!»

Люба писала и вслух читала написанное. Затем она протянула карандаш Рахили:

— Подпишись! Все подпишитесь!

И под этим письмом на платочке минуту спустя стояли шесть подписей:

Люба Аронова, Рахиль Завирюха, Людмила Степаненко, Галя Ковальчук, Наталья Соха, Ирина Божко.

По большаку размеренным шагом движется большой отряд красноармейцев и на солнце искрятся тысячи блестящих штыков. Катят тачанки, мчатся всадники.

На опушке леса показался человек. Затем — большая толпа. Командир глянул в бинокль и воскликнул:

— Товарищи! Крестьяне вышли навстречу нам!

Когда крестьяне приблизились, все