Штрафники против асов Люфтваффе. "Ведь это наше небо..." - Георгий Савицкий

К предстоящей «охоте» капитан Александр Волин подошел со всей тщательностью, благо опыт уже имелся. Там, под Сталинградом, ему все же удалось переиграть и сбить новейший по тому времени тяжелый истребитель «Фокке-Вульф-190». Но тогда он выслеживал и сражал немецкого летчика, и все было в пределах определенных правил. Теперь же всяческие правила отсутствовали, а противостоять приходилось кучке загнанных в угол отщепенцев и предателей. Такие уже в плен не сдадутся: слишком хорошо осознают они, какой приговор их ждет. В этом случае жестокость сталинской системы была вполне оправданна. Да, предатели будут драться за свои никчемные крысиные жизни до конца!

Поэтому в свою «охотничью четверку» капитан Александр Волин отобрал только самых надежных людей. Сам он взял ведомым Игоря Березкина. Парень проявил себя в отличие от своего бывшего друга как настоящий воздушный боец. Куда только подевалась его робость!… Ходатайство на имя командира авиадивизии о переводе летчика-штрафника в строевую авиационную часть и представление его к ордену Красной Звезды уже лежали в папке комэска капитана Волина.

Ведущий второй пары, Иван Мартыненко, скорее погибнет сам, чем упустит противника. Коренной ленинградец был вывезен на Большую землю еще в первую, самую страшную блокадную зиму. Тогда он даже ходить не мог, настолько ослабло тело. Но дух закалился в нечеловеческих испытаниях. Мартыненко выздоровел и подал рапорт в училище летчиков. Еще в мае сорок первого он окончил курсы Осоавиахима на самолете По-2, летал на учебно-тренировочном самолете конструкции Яковлева УТ-1. Так что и истребитель Яковлева, современный пушечный Як-1, освоил быстро.

Ведомым у него в этот раз стал невозмутимый казах Тохтар Каримов. Острое зрение уроженца степей, хладнокровие и невозмутимость делали его опасным противником в воздушном бою. Единственное, чего ему пока недоставало — это боевого опыта. Но и он придет со временем. Хотя один сбитый «Мессершмитт» на его боевом счету уже имелся.

Ну а в «воздушный штрафбат» он попал исключительно по роковому стечению обстоятельств. В феврале 1943 года его звено выполняло полет в сложных метеоусловиях, видимость была практически нулевой, плюс — снежные заряды, которые «глушили» связь статическими помехами и грозили обледенением самолета. Молодой летчик потерял ориентировку, отстал от группы и приземлился на первой подвернувшейся полевой площадке, а на посадке еще и скапотировал на недостаточно укатанной полосе и поломал истребитель.

* * *

Весь день инженер эскадрильи капитан Яков Фельдман вместе с техниками и механиками чуть ли не «по винтику» перебирал все четыре истребителя. Отрегулировал моторы, настроил приборы, радиостанции, проверил проводку и топливную систему. Оружейники проверили пушки и пулеметы. В контейнеры боезапаса легли медными змеями тяжелые патронные и снарядные ленты.

А вечером неожиданно в расположение Отдельной штрафной эскадрильи приехал гвардии капитан Александр Покрышкин. Он привез печальную весть.

— Вадима Фадеева сбили, — подавленно произнес он.

Новость просто ошарашила летчиков. Александр Волин, лично знавший его, поверить не мог, что нет уже с ними этого волжского богатыря, увальня и весельчака.

А Покрышкин продолжил свой печальный рассказ:

— К середине дня облачность начала подниматься. Первой вылетела на патрулирование шестерка в составе моего звена и пары Фадеева. Такой состав группы наше командование определило, мотивируя плохой погодой. Сразу же взяли курс на станцию Аманат, чтобы выйти западнее Крымской. Это был вероятный маршрут подлета бомбардировщиков противника.

Идем к линии фронта. Пара Фадеева, летевшая левее, все больше отходит от моего звена восточнее. Это меня начинает беспокоить.

— «Борода», я — Покрышкин, подойди ближе, почему отрываешься?

— Сейчас подойду!