Убить Гитлера: История покушений - Дэнни Орбах

Чтобы расстроить планы Эйзенхауэра, Роммель решил занять Тунис раньше американцев и обрести контроль над этим стратегически важным регионом. Однако Роммелю не удалось выдавить союзников в море, а его силы сокращались. Небо контролировали британские ВВС, их самолеты уничтожали боеприпасы, танки и другую технику Африканского корпуса. Подкрепление из Германии пришло, но слишком поздно, дни «оси» в Северной Африке были сочтены.

Имея ограниченные возможности в качестве начальника штаба дивизии, Штауффенберг делал все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. За пару месяцев, с февраля по апрель, он приобрел репутацию смелого боевого офицера, способного быстро принимать решения и сохранять хладнокровие под огнем. В начале апреля 1943 г. он вместе с генерал-майором Бройхом помогал организовать отступление немцев из Туниса. Но 7 апреля его жизнь снова изменилась. Удар судьбы вернул его в Берлин и привел в ряды заговорщиков.

Поздним утром того дня Штауффенберг уехал от Бройха, чтобы руководить отступлением дивизии к новому командному пункту под Меззуной. Командир предупредил Штауффенберга об опасности авианалета, и действительно, его подразделения оказались в аду вражеского огня. Самолеты снова и снова били по горящим машинам; раненых бросали среди взрывающихся боеприпасов. Машину Штауффенберга, отчаянно пытавшегося управлять войсками, обстреляли. Подполковник бросился на землю и закрыл лицо руками. Его тело пронзили пули[486].

Молодой офицер получил тяжелые ранения: когда солдаты доставили его в военный госпиталь, казалось, что надежд нет. Однако тамошние врачи сумели стабилизировать его состояние, хотя и высокой ценой: пришлось ампутировать правую руку и два пальца на левой. Кроме того, при налете он потерял глаз. Через несколько дней, когда Штауффенберг пришел в сознание, его эвакуировали в Германию. Благодаря высокопоставленным друзьям он попал в мюнхенский госпиталь, где им занимались лучшие хирурги.

В его палату бесконечным потоком текли посетители. Всегда рядом находились мать и жена, а брату Бертольду, служившему в военно-морском суде, предоставили специальный отпуск для посещения раненого. Выразить свое почтение приезжали знакомые, друзья и сослуживцы из разных подразделений вермахта; начальник штаба сухопутных войск Курт Цейтцлер лично привез золотой знак «За ранение» и бутылку хорошего ликера.

Одним из посетителей был дядя Штауффенберга граф Николаус фон Икскуль, которого в семье звали просто «дядя Нукс». Представитель старшего поколения немецких аристократов, Нукс возглавлял батальон азербайджанских добровольцев в России. В то время Штауффенберг не знал, что его дядя был членом антинацистского подполья, причем с 1938 г. Подобно многим другим немцам, Икскуль поддержал Гитлера в 1933 г., но позже военные преступления и военная глупость открыли ему глаза. Он считал, что Гитлера нужно убрать, чтобы спасти доброе имя Германии в мире. В этом и состояла истинная причина его визита: он прибыл в больницу к Клаусу не только как дядя, но и как представитель заговорщиков.

Как и его товарищи по подполью, Икскуль был глубоко обеспокоен. После провала Остера ячейка Сопротивления в абвере разрушилась. Но, поскольку конспиративную сеть организовали в виде системы связанных между собой группировок (см. главу 11), она не была полностью уничтожена. Например, все еще функционировала группа Трескова на Востоке, однако временные аресты Кайзера и Шуленбурга демонстрировали, что даже небольшая ошибка может привести к тому, что Тресков и прочие члены подполья разделят судьбу Остера. Особенно уязвимой стала система связанных группировок: один смертельный удар по посредникам, Кайзеру и Шлабрендорфу, – и вся сеть может обрушиться.

И все же наибольшее беспокойство вызывал центр. Старый уставший Бек был нездоров. Он мог вести дискуссии, давать советы и помогать, но уже не имел сил выполнять функции военного планировщика и связующего звена между центром и периферией. Для этого требовался более молодой и энергичный офицер. Собственно, как только Остер перестал выполнять эту роль, в Берлин приехал Тресков, чтобы взять дело в свои руки. Но он мог действовать только временно, поскольку в любой момент его могли отозвать на фронт. Таким образом, в центре сети образовалась дыра[487]. Икскуль попытался убедить товарищей по подполью, что его племянник Штауффенберг – именно тот человек, который может ее закрыть. Этот план граничил с безрассудством, и заговорщики приняли его, вероятно, лишь потому, что не нашлось других вариантов.

Штауффенберг внимательно выслушал дядю Нукса. Он не дал сразу согласия и попросил время, чтобы все обдумать. Ко второму визиту Икскуля, который состоялся через несколько дней, он принял решение. «Если ничего не добились генералы, – сказал он дяде, – значит, пора вмешаться полковникам»[488]. Он поставил в известность Нину. «Пришло время мне спасти Германский рейх», – сказал он жене и добавил, что должен взять на себя ответственность как офицер Генерального штаба[489]. Он сознавал, что нужны были радикальные меры. «Бороться с национал-социализмом с его фанатичными целями и теориями, – говорил он своему доверенному лицу Йоахиму Куну, – можно только одним способом: устранить Гитлера и его окружение»[490].

Однако сначала Штауффенбергу требовалось восстановиться. Он провел несколько спокойных месяцев с семьей в Бамберге; за это время он научился одеваться с помощью одной руки и зубов и ежедневно тренировался писать левой рукой. Вернуться к любимому хобби – игре на виолончели – было невозможно. Дядя Нукс возложил на себя новую обязанность. Отныне он будет заботиться о Штауффенберге: «Если у нашего заговора есть хоть малейший шанс, то он появился только с приездом Клауса. Он – наша жизнь и душа. Все эти годы он придавал форму нашим усилиям. Теперь он – палец на спусковом крючке. Я старый человек и вижу свой главный долг в том, чтобы заботиться о Клаусе… Я считаю, что могу принести пользу, взяв на себя его базовые потребности, будь то гигиена или одежда. Невозможно поверить, что один человек может нести такой груз»[491].

«Палец на спусковом крючке» и «один человек» тут и правда ключевые слова. Став новым лидером, напористый Штауффенберг до неузнаваемости изменил Сопротивление. Настало время для последнего большого перелома в подполье – харизматического поворота.

16

Убий:

Проблема тираноубийства

Да, только смерть его: нет у меня

Причины личной возмущаться им…

Пусть будет он для нас яйцом змеиным,

Что вылупит, созрев, такое ж зло.

Убьем его в зародыше.

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР.

ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ (АКТ II, СЦЕНА 1)[492]

Когда в конце 1943 г. Штауффенберг возглавил немецкое Сопротивление, большинству членов внутреннего круга уже было ясно, что Гитлер должен умереть. И все же решение убить главу государства, человека, которому приносили присягу, почти никому не далось